Я Гордый

— У нас есть два следа, и они оба мутные. Один ведёт сюда, в Российскую империю, а второй — к Наглам. Работаем в обоих направлениях, но о результатах судить пока рано.

— То есть, опять мы топчемся на одном месте. Плохо работаете, князь, — ее ледяным тоном можно было заморозить даже проснувшийся вулкан.

Глядя на нее, мужчина нервно сглотнул и поправил внезапно начавший жать воротник. Не являясь самой сильной из императриц, она была, пожалуй, самой жесткой и жестокой из них. За прекрасной внешностью скрывался лютый зверь, готовый мгновенно кинуться на врагов, чтобы их растерзать.

— Простите, Ваше Величество. Я задействовал лучших агентов, которые работают день и ночь. Проверяются все возможные нити.

— Все равно плохо. Ты понимаешь, Ушаков, что если вы допустите еще одно нападение на моего сына, я этого не перенесу, а ты не переживешь? Если с его головы хоть волос упадет, то и с твоей они упадут, причём вместе с самой головой, которая тебе не очень и нужна. Мы кормим огромный штат людей, а они одного человека как следует защитить не могут!

— Но вы совершенно не хотите облегчить нам задачу, — нашел в себе силы возразить он.

Ирина гневно вскинулась, но император остановил её одним взглядом. Потом перевёл его на Ушакова, наливаясь яростью:

— Что?!! Ты предлагаешь нам спрятаться и дрожать?!! Ты облажался, Володя. Твоя служба допускает один прокол за другим. Мало того, что ты сына защитить не можешь — а ведь под защиту Императорской семьи и был создан особый отдел, так ты еще и моих детей к этому привлекаешь! Тебе погоны внезапно стали жать или небо давит? В общем, мне это надоело.

Ира, подключай своих. Вероника, пусть твои люди усилят работу в посольствах. Я хочу знать даже то, как часто и чем послы ходят в туалет! Аня, на тебе силовое прикрытие. Свяжись с генералом Рыжовым, он знает, что делать. А что же касается Тайного приказа, то я выражаю ему свое неудовольствие.

"Ушаков уже со страхом посмотрел на императора. Хуже могло быть только глубокое неудовольствие, после которого все высшие чины оказывались в тюрьме, а его глава лишался жизни. И какими бы они не были друзьями и родственниками, если на кону жизнь его детей, то выбирать он не будет.

— Свободен! — рявкнул император, и пока еще начальник Тайного приказа буквально вылетел за дверь.

— Не слишком ли ты с ним жестко? — поколебавшись, всё же спросила Анна.