Она, не стесняясь, покупала подчинение близких людей, понятия не имея о том, почему они недовольны этим. А главное, не знала, отчего страдает сама. Ей только постоянно казалось, что жизнь заполнена пустотой."
"Но совсем рядом была совершенно другая реальность: та, в которой из обрывков и осколков людям приходилось собирать будущее. Чувство ненависти к тем, кто ломает чужие жизни, калеча и убивая, жгло, словно огонь. Должен быть способ это предотвратить!
Под утро в гипермаркете было непривычно пусто. Пара зевающих девушек на кассе, охранник около входа – вот и весь персонал.
Ни роты уборщиков, ни толпы продавцов.
Алла прошла в глубь магазина и растерянно застыла перед бесконечными рядами с детской одеждой.
Она не понимала, к чему маленьким людям такое разнообразие мод, фасонов, тканей, цветов. Можно было сойти с ума от обилия пестрых тряпок и заблудиться в лабиринтах, так ничего и не купив. Лучше бы взрослые думали о безопасности малышей, которые живут рядом с ними, чем прикладывать столько усилий к ерунде.
Разве наряды нужны ребенку? Алла прекрасно помнила собственное детство: ей вполне хватало пары удобных брюк, в которых она бегала по двору, и одного-единственного платья «на выход». Гораздо важнее было, чтобы мама в нужный миг оказалась рядом.
Пройдя по рядам, Алла выбрала уютную фланелевую пижаму. На этикетке было написано: «3–4 года». Оставалось им верить. Подумала немного и положила в корзину еще одну, другого цвета. Потом, не без труда, но выбрала носочки и трусики. После некоторых раздумий заглянула в отдел посуды, купила поильник и веселую детскую тарелку с удобной ложкой.
Борис Кузьмич не сказал, чем можно кормить ребенка, – пришлось соображать самой.
В восемь ноль-ноль Алла парковала машину около больницы. Она ощущала усталость и при этом испытывала жуткое беспокойство, замешенное на страхе за жизнь ребенка.
При свете дня отделение показалось ей еще более страшным, чем ночью. В каждой палате, в которую Алла невольно заглядывала сквозь наполовину стеклянную стену, лежало по пять-шесть детей.
Рядом со многими суетились родители. Но некоторым ребятам приходилось справляться самим. Алла увидела, как девочка лет двенадцати перелезает из кровати в инвалидное кресло – у нее не было обеих ног. Как семилетний мальчик в гипсовом корсете пытается дотянуться до бутылки с водой, стоявшей на тумбочке. Как кое-как одетый ребенок неразличимого пола и возраста, тяжело опираясь на костыли, пытается открыть дверь, чтобы выйти в коридор.
