Я хочу быть тобой

— Если тебе не насрать на меня и моего ребенка, — слово «моего» почти выкрикиваю, — уходи. Я видеть тебя не могу, понимаешь? Мне плохо от одного взгляда на тебя. И убери от меня свою любовницу. Чтобы духа ее тут не было. Сделаешь, любимый? По старой памяти?

***Он стоит, понуро опустив плечи, и меня саму внезапно покидают силы:

— Уходи, Вадим, — уже шепчу, — И убери ЭТО от нашего дома.

Пока нашего….

Звенит в ушах, от осознания того, что брак, который еще вчера казался крепким и нерушимым, сегодня превращается в горький пепел.

Муж тяжело кивает:

— Я буду в гостинице на Советской. Ты можешь позвонить в любой момент, и я тут же приеду, — горько морщится.

Я не позвоню ему, и он это знает."

"Он всегда знал, как я отношусь к изменам. Камни грызть буду, выть на луну, но не прощу. Об этом я сказала сразу и искренне верила в то, что с ним мое сердце в безопасности.

К сожалению, теперь придется дорого заплатить за эту веру.

— Уходи.

Он подходит ближе, останавливается на расстоянии вытянутой руки и смотрит так, будто хочет что-то сказать. Просит о чем-то, но лед внутри меня уже разросся настолько, что я ничего не хочу. Ни слышать. Ни понимать.

— Уходи, — повторяю, едва шевеля губами. Они будто приклеенные, чужие, не мои.

— Обещай, что позвонишь, если потребуется помощь.

Помощь? Интересно, чем он может помочь? Склеить сердце скотчем? Мебельным степлером заколотить дыру в груди?

— Уходи.

Я стою, охватив себя руками, посреди кухни и слушаю, как он собирается в прихожей. Ничего не берет, только рабочую папку с документами. Тихо скрипит входная дверь, на миг запуская в дом Зайкины завывания, и тут же закрывается.

Что он ей говорит я уже не могу разобрать. Да и не хочу. Пусть просто уведет ее, пусть заставит замолчать.

Закрываю глаза, из последних сил пытаясь удержать слезы.

Губы дрожат. А сердце…сердце просто разламывается на куски.

Входящий вызов заставляет вздрогнуть. Я словно цапля не непослушных ногах подхожу к столу и беру мобильник.

Это Вадим.

На какую-то долю секунды мне отчаянно хочется сказать, чтобы он не уходил, но с улицы снова доносятся вопли Зайки. Она все зоны видимости, но рядом, и душа снова разлетается на осколки.

— Чего тебе? — спрашиваю так тихо, что сама еле слышу свой голос.