Прощаюсь со Стасом и выхожу из машины, тут же сталкиваясь взглядом с мужем. Меня накрывает какое-то мстительно удовольствие, когда вижу, как вытягивается его физиономия.
— Это кто? — спрашивает требовательно, когда чужая тачка скрывается из виду.
— Просто знакомый.
— Почему я его не знаю?
— Наверное, потому что теперь в моей жизни не все вертится вокруг тебя, — чертовски раздражает этот допрос и уверенность Леши, что он имеет на него право, — ты зачем пришел?
— Соскучился, — буркает он и, судя по тому, как сверкают глазищи, разговор еще не закончен, — был перерыв, вот и решил к тебе заскочить.
— Не стоило.
Раньше бы я обрадовалась такому внезапному появлению, теперь на языке разливается привкус горечи. Неужели для того, чтобы соскучиться, ему сначала надо было все спустить в унитаз?
— Стоило! Если бы не приехал, то не увидел бы, как ты мило проводишь время.
— Увидел. Что дальше?
— Кир!
— Придержи свое недовольство, милый. Что я сделала такого…чего не делал ты? Он пригласил меня на кофе, я согласилась.
Только и всего.
— То есть ты в отместку мне решила отправиться на свидание, — горько спрашивает Березин. В его взгляде столько всего намешано! Злость, растерянность, ревность, а еще страх. Потому что понимает — прав на претензии у него нет. Он их потерял, когда поддался на Маринину провокацию. Теперь ход за мной.
— Нет, — я качаю головой и отворачиваюсь. Мне все еще больно на него смотреть, — не переноси на меня свои поступки. Я пойду на свидание, когда расстанусь с тобой.
Не раньше.
— Никаких расставаний, — ловит меня за руку, — я не отпущу тебя. И все исправлю.
— Ух-ты. Какой решительный муж. Жаль, что только на словах. Ты избавился от Прокиной, или она все так же вьется вокруг тебя на работе?
— Я решаю этот вопрос.
— Вот как решишь, так и поговорим. А пока извини, пора работать.
Он не отпускает. Наоборот, тянет к себе так резко, что я с размаху впечатываюсь в грудь, и прежде, чем я успеваю его оттолкнуть, сжимает в объятиях.
— Кир, пожалуйста. Не делай этого на зло мне.
— его голос надрывно вибрирует, — Ты же не такая, я знаю.
— А какая же я, по-твоему, Леш? Терпеливая курица-наседка? Верная идиотка, о которую можно вытирать ноги? Пусти!
— Нет, Кир, ты лучшая, а я идиот, который об этом забыл. Я люблю тебя, и от одной мысли, что можем расстаться — схожу с ума.
— Надо же как тебя накрыло, — шиплю, пытаясь оттолкнуть его, — про любовь вспомнил.
— Я ошибся, Кир! Прости меня. Сам не понял, как так получилось.
