Встать можете?
Что такое встать? Не понимаю? Ничего не понимаю. Только чувствую, как меня поднимают, бережно придерживая за плечи."
"В этот момент снизу раздаются крики и шум борьбы. Пытаясь сбежать, мерзавец с кем-то столкнулся.
— Мне надо на улицу.
— Вы уверены?
— Пожалуйста, — я сдохну если не выйду на свежий воздух.
Мужчина не спорит, подхватывает меня за талию и тащит к лифту, будто я легкая как пушинка.
Уже в кабинке немного прихожу в себя. Кажется, я родилась в рубашке. Губы саднит, щека пульсирует, в горле першит, но в остальном я цела и невредима.
Только поматывает.
— Держитесь.
Я сжимаю пальцы на крепком мужском локте.
Едва выйдя из лифта, слышу вопли с улицы — мат, угрозы, оскорбления. И жесткое:
— Сейчас приедет полиция.
Возле подъезда, прямо на асфальте, мордой вниз лежит эта сволочь, а над ним двое крепких мужчин. Один из которых заламывает ему руку до хруста, второй — кому-то звонит.
А чуть поодаль, у машины стоит Березин с двумя пакетами в руках и смотрит на меня ошалевшим взглядом.
***
— Вроде цела, но потрепана, — тот, кто говорит по телефону, оборачивается ко мне, сканируя пристальным взглядом, — сосед помог. Спугнул…
Я не слышу его собеседника, но уверена, что это Карпов.
Чувствую себя, как пьяная. Мой сопровождающий усаживает меня на лавку, и в то же мгновение передо мной появляется Березин. Присаживается на корточки:
— Кирюш…
— Все хорошо, — уклоняюсь от его рук, когда пытается прикоснуться к моей щеке, — не трогай.
Мне больно.
— Прости, — он белый, как смерть. В глазах неподдельный страх за меня, — что произошло?
— В подъезде было темно, лифт не работал. Вот этот, — киваю на скрученного парня, — на меня напал.
Он дергается к поверженному хулигану, но я хватаю его за рукав:
— Не надо. Уже нет смысла. Его поймали.
— Зачем же ты туда пошла? — прижимает меня к себе, гладит по спине, покачивая, как ребенка, — Надо было остановиться, подождать… Мы бы вместе поднялись.
Зачем? Хороший вопрос.
Наверное, это излишняя наивность, и на самом деле я ничем не лучше самого Березина, потому что не верила, что Марина так быстро сориентируется и натравит на меня своего брательника. Так что разбитая губа и наливающаяся тяжестью щека — справедливая плата за беспечность.
— Идем домой, родная.
В этот момент тот, кто говорил с Карповым, наконец, скидывает вызов и обращается ко мне:
— Надо ехать в полицию. Снять побои, зафиксировать показания свидетеля.
