— Это я должен был тебе помогать! — на эмоциях выдает он, — я!
Жму плечами:
— Какой смысл теперь об этом говорить?
— Кирюш… — замолкает, потому что видит ответ в моих глазах.
Физически чувствую себя разбитой, будто Маринин брат со всей дури пинал меня ногами, но внутри штиль. Все карты раскрыты, самое страшное уже произошло, надо просто доводить дело до конца. Во всех смыслах."
"— Леш, надо ехать в полицию. Ты закинь домой пакеты, — устало произношу я, — а то продукты испортятся. И вынеси мне серую сумку — в ней документы.
Ему так хочется сделать хоть что-то, поэтому моментально подрывается на ноги:
— Я мигом, — несется в подъезд.
Тем временем парни грузят мерзавца в одну машину, мы с соседом садимся в другую. И уезжаем.
* * *— Кирюш, вы где? — кричит в трубку Березин.
— Уже уехали.
— Как…почему?
— Потому что нельзя тянуть ни минуты.
— Но как же сумка? Документы?
— Прости. Я перепутала. Они со мной.
Он замолкает, а я, привалившись затылком к подголовнику, аккуратно трогаю пылающую щеку.
Завтра, наверное, будет лиловая, а губы опухнут так, что никакого силикона не надо. Анжелина Джоли, мать вашу…
Мысль кажется нелепой и, несмотря на ситуацию, смешной. Поэтому фыркаю, едва сдерживая смешок, но Леша все равно его слышит.
— Ты специально это сделала, да?
— Да, — нет сил отрицать. Да и смысла тоже, — специально.
— Но почему?
— Прости, Леш, но я уже привыкла справляться сама.
Это правда. Жестокая и непреклонная.
— Кир, если бы я знал…
— Ты знал. С самого первого дня ты все знал.
— Ты не сказала мне про пожар! — с жаром возражает он.
— Это было самое правильное мое решение, — сомнений не осталось.
— Я бы помог! Ты бы не была одна, наедине с этими проблемами, если бы рассказала.
Так смешно. Неужели информация о том, что в поджоге виновата именно Марина, поменяла бы ситуацию? Не верю. Ни капли. Березин бы пошел к ней с вопросами, она бы стала отрицать, убедила бы его в том, что она святая женщина, на которую наговаривает ревнивая жена.
И он бы еще начал ее жалеть, утешать. Ну и порадовал бы страстными объятиями.
— Ты мог мне помочь и без объяснений? Разве нет?
— Я…— мнется.
— Ничего страшного, Леш. Я все понимаю. Помутнение рассудка, страсть и охотничий азарт, внезапная влюбленность, а ты не железный, поддался порывам.
— Кир…
— Все в порядке, правда, — слабо улыбаюсь, — и не переживай. Я не была одна. Вокруг меня всегда были люди, готовые помочь.
