Вроде все нормально, а такое чувство, будто шагаю по канату над пропастью и бестолково размахиваю руками, чтобы удержаться.
Скорее бы все это закончилось. Сил нет.
Чтобы отвлечься и перестать изводить себя тяжкими мыслями я выхожу в зал. Работа идет. Клиентов пока еще не очень много, официанты справляются, бариста немного скучает. При моем появлении подбираются. Знают, раз Кира Андреевна вышла в зал, значит будет совать свой любопытный нос во все щели. Леночка тут же подскакивает ко мне с неизменным блокнотом, готовая выполнить любые указания.
Мы с ней проходим между рядов, я указываю на недочеты, а она все скрупулезно фиксирует.
За самым дальним столиком меня поджидает сюрприз в виде Зинаиды Степановны.
— Здравствуйте, — произношу с улыбкой, взглядом показывая Лене, что может быть свободна.
Секретарь моего мужа дёргается и поднимает на меня откровенно испуганный взгляд.
— Кира Андреевна? Какими судьбами?
— Так хозяйка я здесь, — жестом обвожу помещение.
— Ваше детище?
— Мое, — не без гордости.
— А я не знала…
У нее на лице очень явно написано «знала бы — не пришла».
— Все в порядке?
Она только качает головой и с грустным вздохом отмахивается.
— Хорошо. Устала просто. Отпросилась сегодня на прием к врачу, колено-то болит. Решила себя кофейком побаловать, а тут вы.
— Не переживайте, мужу не скажу, — запираю губы невидимым ключиком и выбрасываю его за плечо.
— Спасибо, Кира Андреевна, — она все-таки улыбается, — Тогда может составите компанию?
— Почему бы и нет.
Делаю знаки официантам, чтобы принесли мое любимое.
Они все в курсе, что имбирный чай — моя слабость, поэтому через две мин передо мной уже стоит кружечка с ароматным и немного островатым напитком.
— Как колено?
— Да, ничего вроде. Прописали покой, мазь и хондропротекторы. Старость — не радость
— Да какая там старость. Вы кого угодно за пояс заткнете. А уже как специалисту, вам вообще цены нет. Алексей всегда про вас отзывается исключительно с уважением.
Она польщенно улыбается, но глаза все равно остаются грустными.
— Увы. Молодые на пятки уже наступают. Ни ума большого, ни дисциплины, за то апломба и наглости хоть отбавляй. Мало того, что ошибка на ошибке, так еще и ответственность на других пытаются переложить.
У меня екает. Сильно. Везде. И под коленями, и в сердце.
— И кто же это так отличился?
— Да есть персонажи, — уклончиво отвечает она.
— Рассказывайте, Зинаида Степановна, не томите.
