Я хоть и не сотрудник фирмы, но очень радею за общее дело, да и подсказать что-нибудь со стороны смогу. Свежий взгляд, сами понимаете, — ласково улыбаюсь растерянной женщине, — Какие-то проблемы у Алексея?
— Нет! Вы что! У него все как часы, я за каждой мелочью слежу.
От сердца немного отлегает.
— Это в другом отделе. Одна звезда накосячила, не подготовила вовремя документы. Фактически сделку сорвала, и вместо того, чтобы признаться — взяла и подставила всех.
У меня нехорошие предчувствия:
— Какой отдел?"
"— У Андрея Михайловича завелась… бестолочь, — в сердцах звенит чашкой по блюдечку, — ходит только задницей крутит да на публику играет, а на деле видимость одна, а дальше пусто.
Зато выговоры из-за нее всем помощникам дают. Представляете, после того как сделку еле спасли, высшее руководство собрало всех помощников и отчихвостило так, что с глаза друг другу смотреть стыдно. Позор! Простите за эмоции, Кира Андреевна. Не сдержалась.
— Ничего. Я все понимаю. Я бы тоже не сдержалась, если бы меня незаслуженно отчитали.
— Обидно очень. Столько лет безупречной работы, и из-за какой-то выскочки такое пятно на репутации.
У меня пересыхает во рту, и я залпом допиваю чай, тут же показывая своим, что хочу еще. Через пару минут Леночка приносит новую кружку.
— Спасибо, — благодарю, не глядя, и снова обращаюсь к Зинаиде, — так сходили бы к Михалычу. Сказали бы как все на самом деле. Зачем терпеть? Он мужчина умный, проницательный, все бы понял…
— Что я баба базарная чтобы устраивать скандалы? — она морщит свой строгий, немного длинноватый нос.
— При чем тут базар? Надо сказать, как все было. Чтобы наказывали тех, кто на самом деле виноват, а не всех под одну гребенку.
— Нет. — она качает головой, — не могу я так. Вы что.
— Зато я могу.
— Не надо, Кира Андреевна, — она пугается.
— Надо, надо. Это как никак и моего мужа касается, а значит и меня. Так что давайте подробности. С Андреем Михайловичем я сама переговорю. Он нас пригласил на юбилей жены, я найду там время, чтобы пообщаться на эту тему.
Уверена, меня он послушает.
— Ох, Кира Андреевна, смелая вы женщина, — выдыхается с восхищением.
Знала бы она, как эту смелую женщину трясет от одной мысли о Мариночке, так бы не восхищалась.
Она еще немного мнется, тушуется, но видно, что ее распирает от несправедливости, поэтому в итоге сдается и рассказывает мне о том, что происходит у них на работе.
Мелочь. Маленький козырь в моем рукаве, который позволит поставить на место наглую выскочку.
