Она сама ходит! — возмущенно выдыхает секретарша, — и сидит в кабинете подолгу. И смеется!
Смех на работе — это не преступление, но я понимаю, что она имеет в виду. И жесткие когти снова впиваются в только что успокоившееся сердце.
— А еще я заносила ему документы, а она сидела на краю стола, будто ей все можно.
— А что Алексей?
— Выпроводил меня. Причем жестко, так будто я их отвлекла от чего-то важного, — возмущается она, — простите пожалуйста, что я с такими новостями. И мне очень стыдно, что я подвожу Алексея Николаевича…но вы должны знать.
Эта профурсетка… от нее одни проблемы.
Я тоже так считаю.
— Спасибо, Зинаида Степановна.
— Умоляю, не выдавайте меня своему мужу, — стонет она, — пожалуйста.
— Не переживайте, ни слова ему про вас не скажу.
Выключаю телефон и невидящим взглядом смотрю перед собой. Эйфория после прохождения проверки прошла. А вот нервное напряжение, которое бомбило меня все эти дни – нет.
Кажется, пора навестить любимого муженька и посмотреть, как он там бедняга на работе надрывается.
* * *Оставив машину на парковке, я иду внутрь высокого здания из стекла и металла. И, если честно, у меня подгорает. В голове крутится десяток вопросов и ни на один из них у меня нет ответа.
Леша так глуп, что не понимает возможных последствий? Или для него — все это безобидная игра? Почему он так несерьезно отнесся к моим словам относительно Марины? Или все, решил, что я успокоилась, и дальше можно творить, что угодно?
Так ни черта я не успокоилась.
Даже не думала успокаиваться. Наоборот, с каждым витком этой идиотской истории у меня самой все плотнее стягивается пружина. Рванет или нет — не знаю."
"В холле на первом этаже тихо и безлюдно. Я прохожу мимо знакомого охранника, на ходу кивая ему в знак приветствия. Поднимаюсь на лифте, нетерпеливо притопывая ногой, потом иду по коридору к знакомому кабинету. И чем ближе к нему подбираюсь, тем тяжелее дышать.
Я все думаю о том, что если бы ни Зинаида Степановна, то я бы вообще не узнала об этих посиделках. Леша бы пришел сегодня домой, невозмутимо рассказывал о том, как прошел день. И уверена, в его рассказах не было бы ни слова о том, как Марина смеется, сидя у него на столе.
Мне очень хочется придушить эту суку. Выкинуть ее за пределы нашего горизонта и больше никогда не вспоминать. Но увы, здесь я бессильна.
