"
"Она неподатливая, жесткая, как палка, но дрожит.
— Садись. Выпей водички, — отдаю ей свою нераскрытую бутылку минералки.
Она позволяет себя усадить. К воде не притрагивается и долго гладит свой подол, прежде чем поднять на меня взгляд.
Я не тороплю. Просто мысленно отправляю ей лучики добра, и жду, когда сама решится на первый шаг.
— Кира Андреевна, — наконец, произносит она. Голос сиплый, надломленный, — я вот…принесла.
Лезет в сумку, достает оттуда свернутый в четыре раза лист бумаги и протягивает мне.
Беру, разворачиваю, хмурюсь.
— Это что?
— Вы же видите, — стонет она, — заявление об уходе.
Я вижу, что это заявление, но не могу понять, с чего она вдруг решилась на такой шаг. Ей же нравилось у меня, и сработались мы здорово. И если честно, я была уверена, что уж кто-кто, а она меня точно не бросит.
Еще раз пробегаюсь по абсурдным строчкам, аккуратно сворачиваю лист по старым линиям загиба, и возвращаю ей.
— Извини, я не могу это принять.
Леночка вздрагивает так, будто я ее ударила.
— По крайней мере до тех пор, пока не услышу разумную историю, почему ты пришла к такому решению, — складываю руки перед собой, пытаясь скрыть волнение. Мне сейчас и так сложно, темная полоса в жизни, и очень не хочется вдобавок ко всему лишиться прекрасного сотрудника.
Она медленно снимает очки, являя во всей красе свою зареванную физиономию, и горько произносит:
— Это я виновата в том, что кафе сгорело.
— Глупости не говори. Виновато замыкание в проводке, а если бы не ты, и не твоя своевременная реакция, то тут вообще бы все выгорело до кирпича…
— Вы не понимаете, — она истерично меня перебивает, всхлипывает, тут же зажимая себе рот ладонью.
Смотрит на меня, роняя крупные капли слез, а потом выпаливает, — это я рассказала Марине о разговоре с секретаршей вашего мужа, и о том, что вы собираетесь вмешаться в их дела.
Я не знаю, как на это реагировать. У меня, походу, паралич.
* * *— Так, — пытаюсь что-то говорить, но голос сам обрывается, — Так…
Леночка лезет в сумку, достает оттуда пачку бумажных салфеток, и вытащив одну из них, громко сморкается.
Спустя пару минут мне все-таки удается взять себя в руки и совладать с собственным, обескураженным организмом.
— Я ничего не понимаю. Подробности, — глухо произношу, глядя на свою сотрудницу.
— Мы с Мариной учились вместе в университете. Ну как вместе, на одном потоке. Она меня никогда не замечала, компании разные.
