* * *Такое чувство, что после вчерашней истерики, у меня лицо не только опухло, но и засохло. Не шевелится вообще, кожу щиплет.
— М-да, — тяну, рассматривая свой унылый облик в зеркале. Зачем-то оттягиваю нижнее веко на правом глазу. Чего рассчитываю там увидеть — не понятно. Ничего кроме красного, воспаленного глаза там нет, — м-да…
— Что ты там мычишь, Кирюш? — раздается голос снаружи, — все в порядке?
Я щелкаю замком и открываю дверь, являя себя во всей красе.
— Не в порядке. Я как потрепанная жизнью, старая, портовая прости…
— Хватит, Кир, — она сердито одергивает меня, — прекращай на себя наговаривать.
Нормально ты выглядишь, после того, как один козел тебе встряску устроил.
— Буду сегодня людей пугать, — снова возвращаюсь к зеркалу, — сначала встреча с дизайнером. Потом приедет поставщик нового оборудования. А вообще надо сфотографировать свою физиономию, поставить на рекламный плакат и переименовать заведение в «кафе ужасов у Киры»."
"— Не смешно, — флегматично хмыкает Алиса и уходит.
А когда я заканчиваю с утренними гигиеническими процедурами и выползаю на кухню, то там уже был готов импровизированный косметический кабинет, — сейчас мы тебя мигом в порядок приведем.
— Не стоит, Алис, — машу рукой, — только время зря тратить…
— Садись, — подруга царственно указывает на стул кистью для румян.
— Но…
— Молча садись!
Я обреченно закатываю глаза и плюхаюсь на жесткий стул.
— Ну вот она я…
— Молча! — зловеще шипит подруга и начинает колдовать над моим внешним видом.
Праймер, консилер, тональная сыворотка, тени, тушь и еще фиг знает что. Алиса увлеклась не на шутку, а я даже не пыталась понять, что она там творит. Если честно, было все равно.
Вчерашний срыв опустошил меня до самого дна. Убрал боль, эмоции, надрывные сердечные судороги, оставив за собой лишь тягучую невнятную тоску. Меня будто огрели пыльным мешком, и я вся такая тепленькая и пришибленная, пытаюсь шевелиться и что-то делать.
Спустя вечность Алиса отступает на шаг и, наклоняя голову то туда, то сюда, придирчиво осматривает меня со всех сторон:
— Готово, — сует мне в руки зеркало, — смотри.
Смотрю.
Грустная, но свежая девочка Кира. Не осталось никаких следов вчерашнего беспредела: кожа светится, глаза выразительные, щеки румяные.
— Ну как?
— Красиво, — придвигаю зеркало чуть ли не к самому своему носу, — и не скажешь, что полчаса назад была похожа на опухшего динозавра.
— Сейчас по голове тюкну, — и она тюкает.
