Справится.
— Леш, тебе не кажется, что ты слишком поздно проснулся. Все, что можно, я уже сделала. Проверки прошла, о ремонте и поставках договорилась, дизайнера хорошего нашла. Твоя помощь, она как бы…уже неактуальна.
На самом деле до хрена всяких моментов, с которыми еще предстоит разбираться. Но Березин прав, я действительно справлюсь.
В этот момент я пугаюсь своих собственных мыслей. Они все нацелены только на одно: научиться справляться самостоятельно, в каждой сфере жизни. Будто мое подсознание само выталкивает Лешу за линию, после которой все становится неважным.
Это страшно. И в то же время как-то обреченно правильно. Я больше не хочу зависеть от него, не хочу оглядываться назад и думать, а что бы сказал Леша по тому или иному вопросу. Мое доверие к нему на нуле, причем по всем фронтам.
Это вообще как-нибудь лечится?
Просто до невозможности тоскливо, потому что где-то в глубине души я, кажется, еще верю, что мы останемся вместе.
Березин снова проявляет упорство:
— Не отталкивай меня, Кир.
Пожалуйста. Я хочу все исправить, но не знаю, как. В голове только банальности типа цветочков и ресторанов. Я даже в ювелирный сегодня заехал, хотел купить тебе что-нибудь. Но потом решил, что ты выкинешь подарок, даже не распаковав.
— Правильно решил. Я никогда с тобой не была ради денег или подарков.
— Я знаю, и не понимаю, как подступиться. В итоге получается, что только хожу за тобой и канючу: прости, да прости. Дятел унылый."
"— Мне нравится твоя самокритичность, Лешенька. А что тебе делать, я уже сказала.
Избавься от Прокиной. Выдави ее с работы. Убери. Куда хочешь, но только подальше от нас. И уже после этого мы с тобой поговорим. До тех пор, пока эта звезда крутится с тобой в одном здании — в разговорах смысла нет. Если ты не в состоянии этого сделать, или не хочешь, то просто скажи, и поставим точку.
— Никаких точек! — хмуро отвечает он.
— Все зависит от тебя, милый. И только от тебя.
На самом деле, это зависит еще и от Карпова.
До дрожи под коленками надеюсь, что он найдет доказательства причастности Марины к поджогу, я тогда с нее живой не слезу.
Березину, естественно, об этом не говорю. Почему? Да все по той же причине! Не доверяю. Вдруг поведаю ему о своих планах, и он понесется к Мариночке, чтобы предупредить?
Меня воротит от такой жизни, где приходится подозревать мужа, которого считала самым близким человеком. Но иначе уже не получается.
