Возле саркофага уже стояли все мои мужья. Тихо стояли, скорбно.
— Если не выйдет… Я проведу его! — сказал Ирнанн. Я не решалась подойти. Шарри дал мне сумку, та тут же заморгала, как крот, вылезший на свет.
— Я постараюсь… Дайте мне подойти! А лучше и вовсе оставьте нас, — наги кивнули и пошли к лестнице, Шарри за ними. Ран и Релль вопросительно заглянули мне в глаза, получили тот же ответ и двинулись к выходу. Ирнанн стал рядом, глаза бога смерти нашли мои.
— Я останусь, наэйни, ведь он может отойти в любой момент.
— Ладно. Но если я… — замялась, не зная, как сказать, что возможно должна буду применить самое сильное средство, а такое действо лучше проводить без свидетелей. Мой божественный муж улыбнулся, в секунду преодолел несчастные пару метров, нас разделяющую, впился в мои уста таким поцелуем, что я чуть в гроб его не утянула для собственно сакрального процесса.
— Делай, что хочешь… Это даже заводит, сладкая! — и его возбуждённая плоть тут же подтвердила его слова, горячо пульсируя у моего живота.
— Извращенец… — улыбнулась я в его губы, моя рука поползла за его ремень. Я нашла его… Ирнанн уже не сдерживался: развернул меня лицом к принцу, снял с меня штаны и вошёл весь и сразу! Бог смерти он и есть бог смерти! Любить свою женщину среди могил — самый кайф! От моих слов он ещё больше завёлся, камень скрипел и крошился под моими пальцами, а крик отразился эхом от стен.
На дрожащих ногах, кое-как натянув одежду и пригладив волосы, я подошла к сумке, небрежно выброшенной нами.
Она обиженно вякнула что-то, я даже не особо удивилась, это же моя сумка! Цветок, защищённый магией, был жив и сейчас так благоухал, что в склепе тут же стало невероятно свежо!
Чтобы приготовить отвар, нужна вода и котелок! Но мы пойдём другим путём! Я сформировала шарик воды, поместила туда фронасс, вскипятила воду. Она приобрела приятный фиолетовый оттенок. Теперь я буду поить этим принца. Ой! Надо ведь крови добавить! Моя кровь красивой золотой спиралью улеглась в шар. Я залезла в гроб, села на принца верхом.
Ирнанн давился смехом. Шикнула на него, глаза Уншеда жадно следили за мной.
— Ты отвлекаеш-шь! — прошипела я, ощущая все его мечты. Да, я бы тоже хотела, чтобы подо мной был не холодный юноша-сайн, а горячий, возбуждённый райши! Но я обещала своим супругам, что попытаюсь спасти их друга!
— Прости, наэйни! Ничего не могу с собой сделать! — его руки гладили мои волосы, скользнули в вырез майки, стали сладко нежить мои соски.
