Кожедуб моментально сделал вид, что копается в бумагах.
* * *
Кабинет Следователя Имперской канцелярии по делам аристократов Ф. Э. Дзержинского.
Это же время.
Как только Михаил ушел, громко хлопнув дверью, Николай Романович повернулся к следователю.
Тот сидел с удивленным лицом, и складывалось ощущение, что с ним так давно не разговаривали. Даже Петр Петрович на совещаниях обычно хвалил его, отмечая преданность и самоотверженность, но сегодня какой-то молодой пацан вытащил на свет все, что он тщательно старался скрыть.
— Феликс… — произнес Островский.
— Может, он прав? Может, я тут засиделся? Только делаю, что постоянно проверяю ход работы, допрашиваю… Может, старость подошла? Пора на покой?
— Погорячился ты с Кузнецовым, — заметил Николай. — Я знаю этого парня. Такого доброго человека ты во всей стране не найдешь. Он так же, как и его предок, хочет спасти человечество от этой напасти.
Феликс Эдмундович хмыкнул.
— Есенин тоже хочет. Но методы разные.
— Да, но это не значит, что у Михаила будут такие же наклонности.
Ты же читал про Владимира. И я читал, да многие в канцелярии знают эту историю. Он пожертвовал собой ради всех! И я говорю не только о стране! Ты же видел записи! Отчеты его команды!
Островский не справился с эмоциями и начал плеваться слюной.
— Это не значит, что он будет таким же! — вставил следователь.
— Тебе мало подвигов, что он сделал? Он ослабил Захара! Спас Скарабей! — замахал руками Николай.
Дзержинский вздохнул и потер глаза пальцами.
— Сложно! Сложно! Непонятно! — громко сказал он, но сдался.
— Ладно, дам ему шанс. Ты знаешь, что я могу действовать в обход царя в исключительных ситуациях.
— Это не тот случай, Феликс, не тот. Поверь. — Островский встал и протянул руку своему другу. — Спасибо.
— Пока не за что, — ответил на рукопожатие следователь.
Когда Николай Романович практически дошел до двери, то обернулся.
— Может, реально отдадите ему Сахалин? У него скоро свадьба. Отличный подарок будет!
— Ага, с этим подарком и титул князя в придачу! — развел руками следователь.
— Все, Коля, вали уже, не трепи нервы!
Островский улыбнулся.
— С меня пиво!
— Много пива! — крикнул в спину другу следователь Дзержинский.
* * *
До поместья мы ехали молча. Я не стал говорить Николаю Романовичу, что слышал все до последнего слова. Да и в голове у меня сейчас совершенно не это.
— Значит, он отказался от Любавки, — прочитала мои мысли Лора. — Интересный ход. Я пока не поняла, как это сделать.
— А оно нам надо? — подметил я.
