Темно-карие глаза бабы Шуры застыли на девушке долгим проницательным взглядом.
– Я видела вас с Егором.
Резкий вздох сорвался со Стасиных губ. Сердце тревожно застучало. Но у нее не было ни малейшего желания играть в игры и притворяться, будто она не поняла, о чем речь.
– И?
– Стаська… – голос железной бабушки дрогнул. – Я не стану указывать, что тебе делать. Просто знай, я переживаю. И я хочу, чтобы ты думала головой. Я призываю тебя к этому. Егор – тяжелый человек. Замкнутый и хладнокровный. Мне хочется верить, что ты отыщешь в нем какую-то теплоту.
Что ты исправишь его. Но я не могу не волноваться о тебе. Думай, прежде всего, о своем сердце. Понимаешь, о чем я?
– Понимаю, ба. Понимаю… – подняла взгляд на бабу Шуру. – Я люблю его, – твердо сказала. Уверенно. – Со мной он другой. И он никогда меня не обидит.
– Не обидит. Я знаю. Но эти чувства будут сложными для вас обоих. А ты еще такая молодая. Хватит ли у тебя сил? Знаешь, бывает так, что первая любовь оставляет незаживающие раны.
– Бывает так, что первая любовь остается самой последней.
– Ох, Стася…
Пока пили чай, успели обсудить несколько маловажных событий. Это являлось необходимостью, чтобы воздерживаться от безумных поцелуев и ласк.
– Самый лучший боксер за всю историю бокса? – в очередной раз резко сменила тему Стася.
– Мы, что, собираемся кроссворд решать?
– Нет. Просто сравним наши взгляды на мир бокса.
Отпив чай, Аравин нахмурился. Прижал теплую кружку к подбородку.
– У меня нет однозначного ответа. Али, Рэй, Луис… Каждый в чем-то был лучше другого.
Губы Стаси разомкнулись, но она не успела ничего сказать. Черный смартфон Аравина коротко прогудел. Она остановилась, но Егор отпихнул телефон в сторону, демонстрируя нежелание просматривать сообщение.
– А как же Тайсон? – нашлась со словами Стася. – Ведь он стал самым молодым чемпионом. Ему не было и двадцати лет. К тому же, он прославился тем, что нокаутировал своих противников в первом же раунде.
– Знаешь, кто-то когда-то сказал золотые слова: «Важно не то, как ты ударишь.
Важно, как держишь удар». Тайсон психологически был сломлен. Он натворил много дерьма в своей жизни.
– Ты из-за уха так считаешь14?– возмутилась девушка.
– Не только. Это глубже.
Он знал, о чем говорит. Только он не хотел ничего доказывать. Не спорить же ему со Стасей из-за какого-то Тайсона. К тому же, озвучивание некоторых вещей подразумевало слишком много личного. То, что он никогда не вытягивал наружу. Уродство своей жизни.
