Хотя так Стася смотрелась совсем девчонкой, был в ней необъяснимый невинный соблазн.
Поднеся сигарету к губам, Егор глубоко затянулся. Выдохнув едкий дым, сделал несколько рывков разреженного воздуха. Затем последовала еще одна затяжка.
Аравину хотелось мучительно простонать, когда Стася поежилась от холода. Полушария ее груди отчетливее вырисовались под изношенной серой футболкой. Соски проступили сквозь тонкую ткань, натягивая на ней острую горизонтальную линию.
В очередной раз Сладкова толкала его через край.
Каким-то странным образом нежное перышко с размашистым креном перевешивало грубую сталь. Стася ставила новую опасную точку его равновесия.
Неправильно было пялиться. Нужно было отвести взгляд. Но это являлось той самой сложной задачей с тремя звездочками, которую Аравин так и не решил. И не решит уже никогда. Его глаза шарили по телу девушки. Безнаказанно лапали.
Как он вообще собирался спать со Стасей в одной кровати, не прикасаясь к ней?
– Аравин, в моей комнате нельзя курить, – предупредила девушка, огибая широкую кровать и хватая с тумбочки расческу.
– Я не люблю, когда вещи прокуриваются.
Футболка немного приподнялась и пришла в движение, когда Стася поднесла щетку к макушке и медленно повела ею вниз. Каскад глубокого шоколадного оттенка заструился непокорными волнами по ее спине.
Ему нравились ее волосы. Они являлись неотъемлемой частью ее уникальности. И ему хотелось трогать их, вдыхать их запах, ощущать, как они шаловливо скользят по его обнаженной коже.
«Аккуратнее с фантазиями, Аравин», – мысленно приказывал себе.
Воображение каких-либо ситуаций само по себе являлось тупиковым процессом. Егор привык к тому, чтобы действовать, а не фантазировать. Но со Стасей нельзя было бросаться сходу к делу. Его это не пугало. Сложно сдерживаться, но в то же время было в этой медлительности необычайно приятное волнение.
Словно почувствовав пристальное внимание, Стася обернулась. Окинула Егора смущенным взглядом.
– Ты снова заставляешь меня нервничать, – тихо сказала, скручивая волосы в слабый жгут и перекидывая на плечо.
Аравин сощурился. Сделал последнюю неторопливую затяжку и, отвернувшись, пульнул сигарету через открытую балконную дверь.
– Очень плохая привычка швырять окурки, куда попало, – высказалась девушка позади него.
– Стася, – тягуче произнес Аравин, оборачиваясь.
– Егор, – подражала ему она.
– Ложись в кровать, – скомандовал неожиданно.
Сладкова одарила его удивленным взглядом, но промолчала.
