– Мне и правда нужен очень холодный душ.
И все же, несмотря на критическую сексуальную неудовлетворенность, Аравин ощущал внутри себя необычайную легкость. Рокочущую эйфорию. Так глупо и самобытно, но его сердце заходилось от радости из-за подаренного ей наслаждения.
Господи-Боже, его стеснительная девочка просто взяла и кончила на нем сверху! А ведь он даже трусы с нее не снял. Не коснулся по-настоящему интимно.
– А ты крикуха, – выдал самодовольно. – Мне нравится, – поцеловал в кончик носа.
Настал черед Стаси хмуриться.
Но не из-за того, что он сказал. По причине беспрестанной твердости его плоти. Хотела бы облегчить его муку, но не знала, как это сделать. А спросить смелости пока не хватало. Понимала, что Аравин не привык сдерживать свое желание. Но чем она могла ему помочь?
– О чем задумалась? – спросил Егор, улавливая ее рассеянный вздох.
Пойманная со своими, не совсем пристойными мыслями, Стася покраснела и не нашла ничего лучше, чем соврать:
– Переживаю, не забыла ли баба Шура покормить Феликса.
..
– Серьезно? После того, что у нас было, это почти оскорбительно, – притворно возмутился Егор. По ее румянцу знал, что думала Стася непосредственно о нем, но не стал настаивать на разговоре и смущать ее еще больше. Ей и без того хватило сегодня неловкости.
– А что у нас было, Егор? – неожиданно смело спросила девушка, вытягивая свои руки из ослабевшего захвата. Обняла за шею.
Аравин застопорился. Кончиками пальцев правой руки едва уловимо прикоснулся к нежной коже ее щеки.
– Это был, – серьезно сказал он, – самый чувственный момент в нашей жизни.
– Нашей? У тебя же было намного больше и круче.
– Ш-ш-ш, Мелкая, – остановил Егор, прижимая палец к ее губам. – Не сравнивай. Не сравнивай, потому что это разные вещи. Разве ты не понимаешь? Ты для меня особенная. Неоспоримая.
Видимо, сила характера заключается все-таки не в том, чтобы ломать окружающий мир под себя, а в том, чтобы в нужный момент суметь сломать свое утвержденное годами эго. Вопреки внутреннему сопротивлению, испытывая страх – трансформировать.
Стать на голову выше. Развернуть грудную клетку. Вдохнуть глубже. Доверить хрупкой девичьей руке сжать разбуженное безумными чувствами сердце.
Стася словно выливала на него воду. Очищая его душу. Его сердце. Разбирая его на сегменты, наново складывала. Безапелляционно владела его душой.
Приняв поочередно душ, они еще некоторое время разговаривали. Тихий шелест голосов прорезал ночной сумрак. Руки и ноги доверчиво сплетались. Мысли утихали.
