– От чего губа отвисла? Взгрустнулось?
– Нет, – прозвучало все-таки обиженно.
– Стася, – позвал, выпуская сигаретный дым. – Стась?
– Ну что?
– Иди сюда.
Поколебавшись, она пересекла разделявшее их пространство.
– Садись, – кивнул взглядом на подоконник справа от себя, и она покорно присела.
– Что случилось, Мелкая?
– Все нормально, Егор. Правда, – не поднимая глаз, уклончиво выдала некоторую информацию: – Просто есть дурацкие заморочки. А так все нормально.
– Не убедила.
– Нет?
– Нет.
– Фух… Я просто… просто не хочу, чтобы ты относился ко мне, как к малолетке, – вздернула подбородок.
– И это обращение, – передразнила грубый голос Егора: – «Мелкая» – мне не нравится.
Аравин захохотал. Громко. Искренне.
Стася обиженно засопела и пихнула его локтем в бок. Не проняло.
– Это не смешно, – скрестив на груди руки, сердитым взглядом вперилась в холодильник.
Смех Егора постепенно стих, и Стася ждала того, что он скажет. А он скажет.
Переложив дымящуюся сигарету в левую руку, правой он обнял ее за плечи.
– Но ты же моя малолетка, – уверенно протянул, склонив к ней голову. – Моя Мелкая, – у Стаси поползли по шее мурашки от интимных ноток, что он вложил в свой голос. – Не обижайся больше.
Сделав последнюю затяжку, затушил сигарету в пепельнице. А затем, осторожно потянув Стасю на себя, разместил ее перед собой. Крепко обнял со спины поверх плеч.
– Через пять лет перестану звать «Мелкой», – пообещал, прижимаясь губами к ее виску.
– А как станешь звать? – все еще хмурясь, машинально накрыла его скрещенные руки ладонями.
– Аравиной буду называть.
«Ох, Боже…»
Стасино сердце зашлось от сумасшедшей радости, и безудержная улыбка скользнула по губам. Но, когда заговорила, то постаралась сохранить ровный голос.
– Подожди, еще уговаривать меня придется, – важно сообщила она.
– Я сумею, – прижался губами к ее уху и понизил голос до низкого шепота. – Верь в меня, Мелкая, ты согласишься.
Счастливый вздох сорвался с ее губ.
– Я верю, Аравин. Верю.
***
– Привет, ба! – весело поздоровалась Стася, шумно влетая в кухню.
– Как дела? – скидывая куртку и разуваясь, пошарила глазами по периметру помещения.
Александра Михайловна окинула названную внучку чрезвычайно неторопливым внимательным взглядом. Заключив, что та буквально светится от радости, и сама расслабилась.
– А как дела? – ворчливо переспросила баба Шура. – Вот и сбылись мои опасения. Ты по свиданиям бегаешь. Дома не ночуешь. А я себе целую ночь места не находила. Полжилетки тебе связала.
