– Пф-ф, какие жилетки, ба? Весна на дворе! Весна! – хохотала Стаська.
Обняла бабу Шуру за плечи и заворковала звонким голоском:
– Ты как придумаешь тоже! Один раз у Егора осталась, а ты обиделась, что ли? С ума сошла! Я же люблю тебя!
– Угу. Прям уж-таки!
– Прямо уж-таки, – повторила Стася, чмокая бабу Шуру в щеку.
– Голодная? – примирительно спросила та."
"Стася, только и ждавшая этого вопроса, пронеслась по кухне. Скидывая с плетеной корзинки льняную салфетку, схватила теплый пирожок. Голодно вгрызлась в воздушное тесто, на ходу открывая холодильник и доставая кувшин с компотом.
Баба Шура смотрела на Стасю с недоуменной усмешкой. Естественно, переживала за эту безрассудную девчонку. Но доверяла тому, что видела. А замечала она многое. И уже давно. Видела, какими глазами Егор смотрел на Стаську. И как она ему отвечала. Это являлось для Аравиной главным.
– Ой-ой, навела шороха, – снова заворчала она, поправляя льняную салфетку и скатерть, что сдвинула Стася. – Весь дом ходуном заходил! – ни за что ведь не признавала, что нравились ей Стасины шумные повадки.
Все норовила поучать. – Егор, что, не кормил тебя? – в голосе скользнули обеспокоенные нотки. Был у Александры Михайловны некий фетиш: она вечно переживала, что Стася недоедает. Тут еще Нина Михайловна подкидала хвороста в огонь, периодически рассказывая об анорексии.
– Кормил. Утром.
– Не пей холодный компот, – негромко ляснула рукой по столу. – Микроволновка для чего стоит?!
Закатывая глаза, Стася не спорила. Поставила стакан с розовой жидкостью на полминуты разогреваться.
– Мы долго гуляли в парке. Успела съесть только мороженое, – слишком поздно спохватилась, что выдала лишнюю информацию.
– Какое мороженое? Голова на плечах есть? Май месяц тебе, что ли?
– Апрель – почти май, бабушка, – не сдаваясь, радостно щебетала она. – Да и потом, на улице солнце, – жадно хлебнула компот из стакана.
– Шальная девица!
– Ба! – с набитым ртом возмутилась Стася.
– Прожуй, прежде чем открывать рот. Сколько говорить… Ну, и где этот неблагодарный носитель дедовской фамилии?
– На улице.
Курит.
– Курит, – неодобрительно повторила Аравина, прицыкивая языком и притопывая ногой. – Что за дурная привычка? Стася, ты должна поспособствовать, чтобы эта пагубная вещь поскорее канула в прошлое, – села на своего излюбленного конька.
Девушка только кивнула в знак согласия. Конечно, ей хотелось бы, чтобы Аравин бросил курить. Только как его к этому подтолкнуть, пока не знала.
