– Мне вечером даже чая не было с кем выпить, – неожиданно сменила тему баба Шура, и Стася отметила, как ее голос смягчился, а взгляд потускнел.
– Ну, ты что? – склонив голову на бок, растроганно переспросила девушка. – Ба? ... Нужно было Нину Михайловну позвать в гости.
На это предложение баба Шура возмущенно фыркнула и, игнорируя вошедшего в кухню Егора, снова заворчала:
– Я что, похожа на сумасшедшую? После ее вечерних визитов у меня кошмары.
Стася неопределенно двинула плечами.
– Что тут скажешь? Ты права, – согласилась сразу со всем.
– Здравствуй, баб Шура, – поздоровался Аравин, уводя ее внимание на себя.
– Здравствуй, Егорушка, – оборачиваясь, радушно приветствовала женщина.
Брови Стаси поползли вверх, а губы сложились в беззвучную «о». За спиной бабы Шуры она стала подавать ему какие-то немые знаки, но он не знал, как их интерпретировать. Настороженно прищурился, наблюдая, как девушка, то прикладывает к губам палец, то, буквально заходясь в невербальной истерике, изображает рубящий жест по шее.
«Что, черт возьми, она хочет сказать?»
– Рада тебя видеть живым и практически здоровым, сынок, – тепло сказала баба Шура, осматривая все его ссадины и швы на лице. – Как Канада?
– Америка, ба, – поправила Стася, буквально пробегая вперед и вручая Егору стакан. Хлестнув холодного компота, на мгновение задержалась перед ним. – Взрослый разговор! – «заорала» едва различимым шепотом. – У нас есть рыбный рулет. Будешь? – поинтересовалась вслух, искоса поглядывая на бабушку.
– Да какая разница? Канада, Америка? Один черт! – продолжала разговор баба Шура.
– Не хотелось бы умничать, ба, но боюсь, Обама и Елизавета II не согласятся, – заметила Стася.
Достала из холодильника рыбный рулет и неизвестную запеканку. Выставила на стол.
Баба Шура, в свою очередь никак не отреагировав на ее последнюю реплику, отвернувшись к плите, загремела кастрюлями.
– Она приготовилась ездить тебе по ушам, – тут же зашипела Стася Егору, гримасничая. – Насчет меня, – зеленые глаза навыкате.
– Сдерживайся! – наконец, Егор понял, из-за чего она переживала. Боялась, что он резко отреагирует на нравоучения бабы Шуры.
Он вспомнил их давнишние разборки по поводу его грубости. И ему стало смешно, когда он понял, что рубящий жест у шеи предназначался ему.
– Что такое? – отреагировала на его смех баба Шура.
– Да так. Вспомнил, старый случай, – туманно сообщил он. – А ты помнишь, Мелкая?
– Уж я-то помню, – недовольно отозвалась девушка.
– Еще бы.
