– Правда, Стася, пойдем – вмешалась баба Шура. – Не хватало еще подцепить простуду.
Девочка медленно опустила взгляд. А Егор еще некоторое время смотрел на упавшие веером густые ресницы. Будто надеялся еще раз увидеть зеленые озера.
С трудом вспоминая первую встречу, анализируя рассказы бабушки и наблюдая за Стасей сегодня, Аравин думал о том, что невозможно быть настолько непосредственной в шестнадцать лет. Да, он умудрился уточнить у бабы Шуры возраст девчонки по дороге на кладбище. Стася была очень открытой.
Все эмоции настоящие живые, необдуманные. Тут она плачет, тут, нахохлившись, злится, тут застывает в недоумении, тут уже смеется и снова недовольно фыркает. Не было в ней фальши. Душа наизнанку. Она не стеснялась своих эмоций и не придумывала то, чего нет. Сейчас на кладбище она не грустила и не пыталась «сыграть» эти чувства. Просто тихо стояла у могилы. И в тоже время девочка успела пустить слезу в машине. Он не уловил смысла ее бормотаний, обращенных к Александре Михайловне, но отчетливо слышал шумные всхлипывания.
Видел в зеркало заднего вида, как девчонка утирает платком слезы и откровенно сморкает нос. Невольно улыбнулся краешком губ. Забавная она. Чистая и настоящая.
Аравин помнил как разительно отличалась квартира ее отца до переезда Стаси и после. Буквально за пару дней Сладков засрал все. Каких же трудов должно быть стоило Стасе следить за порядком в этом откровенном борделе? Там бесконечно проходили какие-то попойки.
То, что характер у нее не сахар – это как пить дать.
Аравину даже захотелось увидеть девчонку разъярённой. Эмоциональные люди всегда вспыльчивы, всегда говорят то, что думают, даже если это противоречит всем правилам морали. Но в этом и вся соль.
Егор ненавидел, когда люди лгут. Ложь – порождение иллюзий. Чего он больше всего не любил, так это ждать от человека больше, чем он стоит. И также не любил, когда от него ожидают то, чего он не собирается делать.
В кафе они пробыли недолго. Повод был не праздничный, и гости не засиживались, а хозяева не удерживали.
Поэтому ближе к четырём часам Аравин привез Стасю с бабушкой домой. По дороге была только одна остановка – подвозили Нину Михайловну. Дома Стася почувствовала себя буквально выжатой и сразу же поднялась в свою комнату. Первым делом она стянула с себя мрачное платье и забросила его в корзину для грязной одежды. Затем приняла душ и натянула синюю махровую пижаму с большим белоснежным зайцем на груди.
