Не уставая удивляться тому набору масок, которыми с недавних пор обзавелась, изо всех сил старалась удержать на себе беззаботную личину.
– Санта Барбара, правда? – откинув волосы за плечи, Стася натянуто рассмеялась, приводя в движение короткую объемную юбку платья.
«Моя. Моя. Моя.»
Она смеялась, но Егор не мог слышать этих будоражащих кровь звуков. Ему до смерти хотелось оторвать чужую наглую руку, что осела на обнаженных плечах его принцессы. Эмоции спешили разобрать душу Аравина на непонятные кровавые ошметки.
Разбросать по сторонам, а потом снова смешать, вместе с грязью и пылью.
Рита с хладным замиранием в сердце наблюдала за изменениями, которые происходили с Аравиным буквально на ее глазах. За теми незнакомыми по своей силе чувствами, что отражались в его глазах. За тем, с какой одержимостью Егор смотрел на подошедшую к ним девушку.
– Попрощайся с друзьями, – в тоне Аравина слышалось столько пограничных оттенков, сколько постороннему человеку не распознать. – Я тебя домой отвезу.
– Нет.
Он не успел как-либо отреагировать на твердый отказ Сладковой.
В их разговор, грубо пересекая тонкую черту, вмешался Соколовский.
– Настя, в чем дело? – поинтересовался он, будто имел на подобное участие какое-то право.
Ледяная волна скатилась вниз по позвоночнику Аравина. В висках интенсивно застучало.
Нахальность Соколовского стала тяжело переносимым раздражителем. Нецеленаправленное вкрапление жидкого яда в густую кровь. Егор с трудом удержался на краю человечности. Уклоняясь от внешнего и внутреннего давления, искал Стасины глаза.
– Артем, все нормально.
– Тогда пойдем.
– Сейчас пойдем.
– Нет, не пойдешь, – отрубил Аравин.
Ему стало плевать на то, что рядом с ним Рита. Что вокруг них хр*нова масса народа.
Пусть все, мать вашу, видят, что он ревнует! Пускай, бл*дь, каждая тварь знает!
Для него существовала только Стася. Смазалось периферическое восприятие. Пропал выработанный годами рефлекс просчета позиции. Черная пелена по бокам.
Аравин сделал к девушке несколько шагов.
Нависая, притиснулся едва ли не вплотную. И Стася не попятилась назад. Замерла под его требовательным взглядом, теряя из виду другие стороны этого действа.
– Какого черта? – возмутился Соколовский, но никто и взглядом его не удостоил.
– Поехали домой, – глубокий голос Егора планомерно скользнул Стасе в самую душу.
Всеми силами Аравин пытался тушить чувства внутри себя. Только сегодня не срабатывал ни один чертов прием. Подсознательно желал выйти из-под контроля.
