Опасался раньше положенного выйти из жесткого оцепенения и сорваться с места.
Вкусившему изнанку своего наваждения сложно держаться невозмутимым. Не касаться, обладая полновесной властью. Давить внутри себя жаркие порывы.
Но Егор выжидал.
Разбуженный зверь, вызывая лютый внутренний конфликт, заставлял принимать свои интересы. Незримо манипулировал девушкой. Рассчитав отголоски происходящего внутри нее, впервые пользовался своим преимуществом. Своей искушенностью.
Стася подошла к нему по собственной воле. Слету встала вплотную, практически касаясь красными туфлями мысков его кроссовок.
И Аравин, сдерживая все свои рефлексы, просчитывал ее следующий ход.
Вскинув голову вверх, Сладкова взволнованно заглянула ему в глаза. Приоткрыла губы, собираясь что-то сказать, но тут же нервно сжала их. Прерывисто выдохнула. Снова шевельнула губами. Уязвила звериную шкуру размноженными, схожими на его собственные, чувствами. Морщась, недовольно качнула головой, признавая перед Аравиным свою слабость.
Он тоже молчал, умышленно позволяя Стасе психовать.
Раздувая ноздри, мерно втягивал в себя тонкий пьяняще-сладкий аромат ее духов и сосредоточенно наблюдал. Питал тайные надежды, что Сладкая Заноза разойдется в силе своих чувств. Выплеснет наружу отравляющий душу коктейль. Аравин хотел их узреть. Жаждал вкусить хлынувшие из нее эмоции.
– Давай. Ругай, принцесса, – подтолкнул он Стасю. Голос волокнистый и намеренно придушенный, со скрытым парализующим смыслом. – Истязай.
Руки девушки напряженно вытянулись вдоль туловища и сжались в белеющие кулаки.
Его принцесса научилась копить переживания. Сумей надавить – хлестанет такой волной, мало не покажется. И Аравин провоцировал, потому что вскрывать раны – спасительная необходимость.
– Ты хотел его ударить? – сбиваясь дыханием, нервно спросила Сладкова. – Хотел избить?
– Да, – с видимым удовольствием выдал Егор. – Я бы хотел его уничтожить.
– Ты с ума сошел? – пораженно выдохнула девушка. – За что?
– Он, с*ка, хочет то, что принадлежит только мне, – откровенно заявил Аравин, медленно скользя языком к уголку рта и закусывая нижнюю губу.
Опасный прищур стер с его лица всякие следы хладнокровия.
– Что за... Что за, блин, варварство, Аравин? – рассвирепела Сладкова, с силой толкнув его в грудь. – Артем – мой друг! Он пытался меня защитить, потому что ты вел себя, как чертов тиран, – сердито говорила она. – Стоя рядом со своей пассией, ты указывал мне, что делать! Никого не постеснялся.
