Руки торопливо двигались по шелковой коже. Ласкали набухшие груди. Дразнили торчащие соски. Спускались к упругим ягодицам. Бесконтрольно скатывали тонкую ткань трусиков.
– Сладкая, я хочу полностью тебя коснуться, – глухо прохрипел Аравин.
– Хорошо.
Стася съехала на самый край его коленей. Застыла глазами и телом. Казалось, даже дыхание ее оборвалось.
Звякнула металлическая пряжка ремня. Грубо вжикнула молния джинсов.
Конечно же, она смотрела, пока Аравин раздевался. Невозможно было не смотреть. Каждый мускул в его теле напрягся.
Забугрились большие грудные мышцы, четко обозначились рельефные кубики пресса. На сильных руках проступили вены."
"Резким движением Егор стянул джинсовую ткань вниз, и единственным препятствием для распахнутых глаз Стаси остались черные боксеры с широкой оранжевой резинкой.
«Ух... Боже...»
Она не успела зациклиться на этом моменте и как-то закончить мысль. Потому что Аравин не церемонился. Скатил боксеры так же быстро, как и джинсы.
В девичьем теле воспалилась вся совокупность миллионных крохотных нервных структур.
Эту живую проводку попросту замкнуло.
Сладкова не могла отвести от Аравина взгляд. Он ее сдерживал интенсивным зрительным вниманием. Сковывал поступательным и завораживающим движением мощных рук, обволакивающих ее плечи теплой паутиной.
– Удовлетворила свое любопытство, Сладкая? Прекращай.
– Почему это? Что тебе не нравится?
– Мне все нравится. Слишком сильно.
– Ты прям больше меня стесняешься, Егор Саныч, – не удержавшись, дразняще поддела его Стася.
– Завяжи мне глаза, Аравин. По-другому не подчинюсь.
Протяжно выдохнув через нос, приподнял ее подбородок, чтобы встретиться взглядом.
– В другой раз, – в тон ей пообещал он. – Сегодня я хочу смотреть в твои глаза, Мелкая. Видеть все, что ты чувствуешь.
– Почему мне сейчас кажется, что ты что-то недоговариваешь?
– Стася.
– Егор?..
– Снимай трусы.
Приоткрыв губы, Сладкова порывисто выдохнула. Заглянула в темные глаза Аравина.
– Страшно, Мелкая? – шероховатый голос прошелся по ее телу, словно мелкий наждак.
– Нет.
Быстро переместившись на пассажирское сидение, без лишних раздумий и подсказок со стороны шумного сознания сорвала с себя последнюю защиту, и осталась абсолютно голой.
Аравин пугал Стасю своим варварским напором. Но она не сопротивлялась, а он сам уже бродил за пределами рассудка. Будто странник, выброшенный в бездыханную пустыню.
Не отказывая себе в удовольствии, медленно рассматривал тело девушки. Отмечал изысканные переходы.
