Чувствовать боль. Чувствовать совершенство.
Потому что нет ничего сильнее, чем победа над самим собой.
Эпилог
28 августа, 2021 г.
В день своей свадьбы Аравин торопился жить. Стремился как можно скорее вкусить каждую эмоцию этого дня. Хотел свое кольцо на Стасином безымянном пальце. Правильное кольцо на правильном пальце. Хотел свою фамилию рядом с ее именем. Хотел свою новую лучшую ночь.
Трудно объяснить, что творилось в мозгу Егора, но он желал заявить свои права на Сладкову во всех возможных вариациях.
Перед людьми. Перед государственной властью. Перед Богом. Перед дьяволом. Перед каждой, бл*дь, тварью.
Подготовка, организация, ожидание… весь процесс тянулся в замедленном темпе. Прохоров за одно лишь утро выслушал от Аравина столько матов и угроз, сколько не слышал за последний год.
– Терпение, мой друг. Только терпение, – невозмутимо произнес Димка, поправляя бутоньерку на своем пиджаке. – Из башни свою принцессу украл? Украл. Влюбил? Влюбил. Девственности лишил.
Ну, что, она за тебя замуж не выйдет после всего? Дело за малым, гладиатор.
– Дима, ты решил меня окончательно выбесить? – стеклянным тоном поинтересовался Аравин.
– Вовсе нет. Я пытаюсь рассуждать логически.
– Железно, черт возьми.
Их беззлобная перепалка прервалась, когда у противоположного конца красной дорожки появилась Стася.
«Боже… Боже, как она красива…»
У Аравина перехватило дыхание, и ускользнули остатки здравых мыслей.
Девушка остановилась, и ему ничего другого не оставалось, как рассматривать ее.
Он считал, что ему должно быть все равно, во что она одета, и как накрашена. По большей части подобное волновало только слабую половину человечества. Но, когда дело касалось Сладковой, Егор оказывался обманутым. Своими собственными предубеждениями и напускной черствостью.
Его волновал ее свадебный наряд.
Гладкий лиф, переходящий в пышную пену белоснежной органзы. Длинная воздушная фата.
Аравин был буквально околдован неповторимым и незабываемым видением.
Чистотой и яркостью красоты своей принцессы.
С гудящим нетерпением ждал того момента, когда заиграет марш, чтобы Стася начала двигаться к нему. Пока же она медлила у края прохода, его ладони то сжимались в кулаки, то нервно разжимались.
«Почему, мать вашу, этот долбанный оркестр так медлит?»
А потом гулкую тишину девяноста пяти квадратных метров перекрыл торжественный раскат духового оркестра.
