Только вместо традиционного марша Мендельсона по периметру помещения разлетелась мощная музыкальная композиция из любимого Стасиного фильма «Рокки». По спине Аравина скатилась щекотливая дрожь. А Стася засмеялась, читая удивление на его лице, и неспешно двинулась по дорожке к Егору навстречу. Ее руки уверенно сжимали букет, а глаза светились весельем. В один момент она отчетливо вильнула пышным куполом платья, подтанцовывая. И Егор, не в силах сдерживаться, запрокинул голову и засмеялся.
Анастасия Сладкова стала его главной победой.
Она перевернула его жизнь. Наполнила ее другими стремлениями, целями и надеждами. Она подарила ему самое дорогое в этом незыблемом мире – свое чистое сердце, свою светлую душу, свою преданность. И он забрал все без остатка.
– Выдыхай, чемпион, – шепнула Стася, завершая проход и вкладывая руки в его ладони. – Я с тобой.
– Теперь я понимаю, что ты чувствуешь, пока я иду по проходу к рингу.
– Опасение, что ты повернешь назад? – пошутила она.
– Нет. Восторг.
– Весьма самонадеянно, Егор Александрович, – вернула любящий взгляд.
– Но вместе с тем и правдиво.
Церемония бракосочетания, по велению жениха, прошла без лишнего пафоса и душераздирающих фраз. Не пожелал Аравин из свадьбы устраивать представление, как это часто случалось у людей их круга.
На торжестве присутствовали только самые близкие молодоженам люди."
"Натаныч нервничал, и не знал, куда деть руки. Ему, по обыкновению, хотелось что-то подсказать, как-то подбодрить, проверить «шнуровку» и эмоциональное состояние своего подопечного.
За годы попечительства он так привык советовать, контролировать и страховать. Сегодня же Щукину отводилась маленькая роль – радоваться.
– Кто бы мог подумать, что мы отдадим нашего Егорку бедной сиротке… – поджимая матово-бордовые губы, размышляла вслух Нина Михайловна. Промокая слезы шелковым платком, наблюдала, как молодожены ставят подписи в журнале регистрации. – В пятнадцать она была запуганным ребенком. Волчонком на всех бросалась. А сейчас, посмотри, в глазах появилась сытая уверенность.
Высокомерие. Красивой девкой выросла. Успешной.
– Ой, только не начинай, – прицыкивая языком, отмахнулась баба Шура.
Нина Михайловна взмахнула платком.
– Я не слепая, ладно? Вижу, как Егор смотрит на нее. Как Настька на него смотрит. И я, несомненно, рада, что так случилось. Хоть раз не воспринимай мои слова превратно. Я просто рассуждаю.
– Меня бесит твоя привычка лезть туда, куда не нужно, – беззлобно замахнулась на сестру баба Шура.
