Если хотите, можете сами у Головкова спросить, сомневаюсь только, что он будет с вами разговаривать.
— Он со мной уже разговаривал вчера вечером, — усмехнулся Илья, — мне показалось, он не очень доволен моим появлением. Хотя, — тут же поспешил добавить Лунин, — кажется, моим появлением вообще никто не доволен, включая подозреваемого.
— Может быть, из этого стоит сделать какой-то вывод?
— Может быть, — кивнул Илья. — Вы знаете о том, что сын Головкова раньше встречался с Мещерской?
— Рома?
— А вы, я так понимаю, знакомы, — заключил Лунин.
— Знаете, у нас тут не Москва и даже не Среднегорск. Тут все друг друга знают в той или иной степени. С Головковым-старшим я знакома очень хорошо, уже лет десять, с тех пор как пришла сюда работать, а с сыном его несколько раз виделась, это трудно назвать настоящим знакомством.
— Я понял, — кивнул Илья.
— Что вы поняли? — Шестакова возмущенно вскинула брови. — Что вы вообще могли понять? У вас что, появились какие-то сомнения в моей объективности?
— Я вовсе этого не говорил, — попытался защититься Лунин, — я, можно сказать, ничего не говорил.
— Зато как вы молчите! — всплеснула руками Ирина Владимировна. — Здесь и никаких слов не надо. У вас все на лице написано.
— Ну что там не так с моим лицом? — Илья страдальчески закатил глаза к потолку. — Обычное лицо, среднестатистическое.
— Я вам вот что скажу, — Шестакова постучала по столу указательным пальцем, привлекая внимание Лунина, — когда Лунина задержали, его сначала увезли в отдел, к Головкову.
В тот же вечер я не смогла его допросить, у меня разболелся зуб, совершенно ужасно, пришлось все бросить и ехать к врачу. Ну а потом, после стоматолога, сами понимаете, не до допросов было.
— Понимаю, — вновь кивнул Лунин и настороженно взглянул на собеседницу, опасаясь ее реакции, но Ирина Владимировна пропустила его ответ мимо ушей.
— Когда я на следующее утро приехала в УВД, ваш брат был сильно избит, — продолжила она, — очень сильно. Я сказала, чтобы его привели в человеческое состояние, а сама поднялась в кабинет Головкова.
— Заступиться решили? — удивился Илья.
— Нет, чаю попить. Не перебивайте меня. Так вот, оказалось, что оперативники ничего не сказали задержанному о найденных на месте преступления часах. Они просто тупо выбивали из него признание.
— Даже так? — не смог сдержаться Лунин. — Это как-то…
— Перебор? — усмехнулась Шестакова. — Я тоже так подумала. Но когда я спросила об этом Головкова, он как-то странно отреагировал.
