Но находиться с ней в непосредственной близости было одновременно и счастьем, и пыткой. Ведь целовать нельзя, даже прикасаться нельзя, на обед звать – тоже, оставалось только смотреть и давиться слюной.
Впрочем, иногда он тоже ловил на себе взгляды Эвы. В такие моменты он обычно подходил к ней, начинал разговор, что-то предлагал, куда-то приглашал. Но толку с этого было чуть.
Теперь он уже горько смеялся над собой за то, что думал, что помирится с ней в два счета. Еще хвалился перед братом, какая у него тихая, неконфликтная невеста.
Тихая, ага. Определенно неконфликтная. Тихо и неконфликтно собрала вещички и слиняла от него, как от чумного. И никак ее теперь не вернешь.
Лучше бы она устроила ему триста скандалов!
Лучше бы она разгромила его квартиру, швырнула в него вазу или что еще под руку попадется.
Лучше…
Да что угодно лучше такого резкого и окончательного разрыва отношений.
Теперь он для нее лишь отец ее ребенка, никто больше.
Раньше Артур даже примерно не представлял, как ему будет больно в разлуке с невестой.
Тоска накатывала на него сразу по приходе домой. Воспоминания о прожитом с Эвой времени преследовали его всюду: на кухне, где они любили завтракать и ужинать, в ванной, где так часто занимались любовью по утрам, в спальне, где он сжимал ее в объятиях ночи напролет.
Поэтому теперь он дома почти не бывал.
Артур ездил по командировкам, снова начал ночевать в гостинице, как раньше, до того как приобрел квартиру. Она его больше не радовала, без любимой Эвы ему там было совсем неуютно.
За прошедший месяц он успел пожалеть о многом.
Что ему стоило не включать упрямого осла, а просто по-человечески извиниться перед Эвой еще в ту ночь, когда она от него ушла? Или хотя бы потом не рычать на нее, а шустро осознать, что натворил дел, и оперативно начать каяться. Не-е-ет, вместо этого Артуру зачем-то понадобилось дальше закапывать себя в ее глазах приказами немедленно вернуться домой.
Что ему мешало сразу включить голову и поступить по-умному?
Мешала гордость, мешала злость, упрямство, глупая обида на то, что Эва так с ним поступила.
Эмоции душили Артура, не давали мыслить здраво. Хотелось, чтобы невеста осознала, как глупо поступила, уйдя от него, пожалела.
Только вот девчонка оказалась во сто крат упрямее его самого.
Впрочем, в его душе уже давно не было ни злости, ни даже обиды. На их место пришла тоска. Черная и неотвратимая.
Сегодня к тому же пятница!
Артур аж до понедельника не увидит Эву.
