Я (не) буду твоей

Пижон обходит меня и расслабленной походкой, будто у него все под контролем, направляется к небольшому столику с инструментами. Открывает свой модный портфель, видимо, из крокодиловой кожи и достаёт пачку долларов. Затем еще несколько. При этом неотрывно глядит на меня.

— Здесь триста тысяч долларов, — объявляет. — Тебе хватит, чтобы вырваться из убогой жизни автомеханика, — снова презрительная усмешка, будто он — король, а я — грязь под ногтями. — Взамен я хочу, чтобы ты прекратил любое общение с Дашей.

Первые несколько секунд я стою в оцепенении. Затем гнев вспыхивает яркой вспышкой, застилает глаза. Мне словно чеку срывает. За пару шагов преодолеваю между нами расстояние и со всей силы бью его кулаком по наглой, хамской, зажравшейся роже. Пижон, не ожидавший удара, отшатывается назад. Не падает, потому что успевает ухватиться за стену. Сплевывает на пол кровью.

— Ах ты сука, — только и успевает сказать прежде, чем я обрушиваю на него новые удары.

Бью по лицу и телу, не жалея сил и превращая пижона в кусок отбивной. Когда он валится на землю, продолжаю обрушивать удары ногами, игнорируя правило, что лежачего не бьют. Вымещаю на пижона всю свою злость, ненависть и особенно ревность. Превращаю эту падлу в фарш за то, что прикасался к моей Даше, к моей будущей жене, к матери моего будущего ребенка. За то, что он и вся его семейка держат мою девочку в страхе. За то, что относятся к ней, как к вещи. За то, что думает, будто я могу променять Дашу на какие-то зеленые бумажки.

— Только попробуй приблизиться к ней еще хоть на шаг, — рычу, обрушивая новые удары. — Блядь, только подойди к ней. Только посмей прикоснуться.

Я бы, наверное, не остановился — настолько сильно ослепил меня гнев. Но вдруг чувствую, как кто-то на мне повис.

— Витя, что ты делаешь!!!??? — смаргиваю пелену с глаз и вижу Дашу. Она оттаскивает меня в сторону и метает растерянный взгляд между мною и Керимовым. — Ты убил его? — выдыхает посиневшими губами.

Глава 50. Крышка гроба

Витя растерянно молчит, поэтому я бросаюсь к бездыханному телу. На лице Марата не осталось ни одного живого места — все залито кровью. Я узнала Керимова по одежде. Прикладываю два пальца к шее и мысленно молюсь, чтобы был пульс. Если Витя убил Марата…

О Господи, нет, только не это!

Пульса нет, ну или мне не удается его нащупать. В момент, когда я уже хочу разразиться паническим воем, Керимов издает тихий стон.