Я (не) буду твоей

— Ты… — сильнее сжимает меня за волосы. — Беременная, что ли?

Молчу. Ледяной ужас ползёт по телу, обволакивает внутренности. Что же теперь будет?

— Отвечай, мелкая дрянь!

Не отвечаю. Язык будто парализовало. Мне не было страшно, когда он бил меня и угрожал подстроит ьмне аварию. А вот сейчас стало страшно. За моего малыша.

— Керимовы знают? — ему уже не нужно подтверждение моей беременности.

Все еще молчу. Тогда отец отпускает мои волосы и резко перемещает руку на шею. Сдавливает так, что нечем дышать.

— Керимовы знают? — повторяет вопрос, цедя его сквозь зубы.

Сильнее надавливает на горло, из-за чего я в прямом смысле начинаю задыхаться. Говорить по-прежнему не могу, поэтому только слегка отрицательно качаю головой, насколько это позволяет сделать захват на шее."

"— От ребенка нужно избавиться, пока Керимовы не узнали, — подаёт голос Эмма Фридриховна и делает несколько шагов к нам. — Я позабочусь об этом.

Глава 53. Пленница

Дальше все, как в тумане. Словно из под земли, появляется охрана, хватает меня под руки и силой волочит наверх.

Я наивно полагаю, что в мою комнату. Нет. Меня тащат на третий этаж и там запирают в одной из спален.

Я очень редко поднималась на третий этаж, а в этой комнате и вовсе никогда не была. Здесь нет окон. Вообще ни одного. А еще нет зеркала и ванной, только туалет с унитазом и маленькой раковиной. Это комната для удержания заложников? Похоже на то.

Но есть большая кровать, и я без сил плюхаюсь на нее. Лицо горит адским пламенем, один глаз плохо видит, голова раскалывается, а на губах вкус крови.

Под ягодицей что-то давит. Долго не могу понять, почему мне неудобно сидеть, пока до меня не доходит: это телефон. У меня не забрали мобильник. Забыли, что ли.

Этому неожиданному открытию я радуюсь, как ребенок. Зарядки только не очень много. Включаю фронтальную камеру. Смотрю на себя и не узнаю. Сейчас лицо просто опухло, а вот завтра оно будет в синяках. Меня никогда раньше не били. При других обстоятельствах, наверное, меня бы это сильно расстроило, а вот сейчас нет ни слезинки.

Мысли занимают другие, куда более важные вещи, чем рукоприкладство в мой адрес. А именно, судьба Вити и нашего с ним ребенка.

Кровь в жилах леденеет, когда понимаю, что отец действительно отправит меня на аборт. А Эмма Фридриховна обязательно это проконтролирует. Что же делать? Как быть?

Аккуратно ложусь на кровать, свернувшись калачиком, и принимаюсь выть от безысходности. Некуда бежать, некого просить о помощи.