Я (не) буду твоей

Смолов, как он любит после душа, в одних спортивных штанах и с голым торсом. Садится рядом со мной на диван.

— Иди ко мне, — притягивает к себе на грудь.

Утыкаюсь в его тёплую шею с капельками воды. Кожа пахнет гелем для душа. Раньше я очень любила этот запах и моментально от него возбуждалась, а сейчас почему-то этого не происходит. Наоборот, меня окутывает страх перед возможной близостью с Витей.

— Хочу тебя, — шепчет и просовывает руки под водолазку, гладит под ней грудь. — Во время беременности же можно заниматься сексом?

Его член уже выпирает из штанов.

— Врач рекомендовала мне половой покой.

К счастью, я не лгу, а говорю правду. Синяк от удара Марата в бок еще не сошёл, большая удача, что малыш не пострадал. Врач сказала, что на всякий случай лучше пока воздержаться от интимной близости.

— Да? Ну ладно, — разочарованно произносит.

Вот только после этих слов Витя не выпускает меня из рук, а продолжает гладить грудь.

— У тебя грудь стала больше, — восхищенно произносит. — Это из-за беременности?

— Да.

— Класс, мне нравится, — довольный, как слон.

— Это проблема, что мне нельзя заниматься сексом?

— Нет, что ты. Подождём, сколько надо.

— А если надо будет ждать до самых родов?

— Значит, будем ждать до родов. Ничего страшного.

Я хочу попросить Витю убрать руки, но боюсь это делать. Вдруг он что-то заподозрит? Раньше, когда он меня трогал, я чуть ли не мурлыкала от наслаждения.

Но сейчас мое тело не откликается. Наоборот, я сжалась, напряглась, закаменела.

— Вить, не надо, — все-таки прошу его и, не дожидаясь, когда отпустит, сама выпутываюсь из объятий. — Врач сказала, нельзя, — быстро добавляю, чтобы не обиделся.

— Трогать друг друга тоже нельзя?

— Трогать, конечно, можно, просто я боюсь возбудиться. Лучше не надо.

— Хорошо. Тогда просто тебя обниму.

И он снова притягивает меня к себе.

— Я с ума без тебя сходил.

— А я без тебя, — шепчу.

— Я люблю тебя.

— И я тебя люблю.

— Ты только моя, слышишь? Только моей женой будешь.

— Буду. Но сначала надо развестись.

— Расскажи мне, что с тобой произошло, как ты выбралась из гнета отца и этого.

Витя упорно не называет Марата по имени. Он для него «этот».

Слова застревают в горле. Я не знаю, что говорить.