Я не царь. Книга XXIV

Каждый день может быть последним, а ты тут что-то споришь.

— Нет! Не спорю! Свидание, так свидание! — закивал я. — Не хотите посмотреть фильм на ночь?

Больше всего радовались рыцари. Они быстро расположились на диване и в креслах и с нетерпением смотрели на Машу и Свету. Те переглянулись и сели по обе стороны от меня.

И все бы ничего, если бы в рекламную паузу не случилось нечто странное.

На экране появился мужчина в маске овцы и в капюшоне. Он стоял на фоне поля с кукурузой. Выглядело довольно странно.

— Вы устали? — начал он спокойным голосом.

Камера начала постепенно надвигаться на него.

— Но знайте, вы не одни в этом мире. Всегда найдутся единомышленники, которые способны вас поддержать. Мы приглашаем всех, кто чувствует себя одиноко и отрешенно на семинар и поможем вам разобраться в себе, найти друзей. Мы сами станем вашими друзьями. Никто не должен оставаться один.

Когда камера приблизилась к самому лицу, говоривший снял маску.

— Мы ждем вас.

Света засвистела и замахала рукой, указывая на экран.

— Оп-оп-оп-оп! Это же Исаак!

Это действительно был он, но что-то в его лице изменилось. Раньше он мне казался немного отрешенным.

— Может, он решил под шумок открыть новую церковь? — предположила Лора.

Пока я не спешил раскрывать секрет этого псевдо-ученика. Все же это не моя тайна. Хотя зная, чем он занимался, вполне возможно, что он решил открыть что-то свое.

По вере, как говориться.

— Странно, но не удивительно, — пожал я плечами.

Да и девушки не особо обратили на это внимание. У большинства в институте были свои бизнесы, работа на радио или ТВ. Кто-то даже пытался писать книги, но у них это не очень получалось.

После фильма, когда все собрались расходиться спать, а я хотел заскочить к графине на новый сеанс лечения, мне неожиданно кто-то позвонил.

Выйдя на крыльцо, я ответил.

— Слушаю.

— Это княгиня Александрова, — послышался надменный женский голос на том конце. — Знакомая фамилия?

— Знакомая, — вздохнул я.

— Ты мне не тыкай, щенок! Я тебя старше, богаче и умнее! Уважение!

— Чего? — я даже опешил от такой наглости. — Дамочка, а ты ничего не перепутала? Ты объявила войну моей жене, пытаясь заграбастать себе территории ее рода! И теперь просишь об уважении?

— Во-первых, война была объявлена, как ты и сказал, твоей, теперь уже, жене. Но не тебе, Кузнецов. Так что не переиначивай.