Как же все запуталось… Сейчас хочется забраться на колени к своему Волчонку, уткнуться носом ему в шею, почувствовать живое тепло, мужскую силу, надежность, и позволить себе побыть слабой девочкой, защищенной от всего. Той, кому не надо ни за что бороться, а можно просто чувствовать любовь и заботу. Это мечта. В реальности все совсем непросто.
Еще раз бросаю взгляд на лист бумаги. На нем успело появиться слово «Заявление». Зажмуриваюсь, а затем убираю лист в верхний ящик стола. Пусть полежит на всякий случай.
Собираю мелочи со стола, перекладываю связку ключей из кармана халата в сумку и выхожу из кабинета.
Коридоры пустые, гулкие. Свет в административной части уже приглушен. Я иду медленно, будто оттягиваю момент, когда снова увижу Мира.
Он стоит у выхода, прислонившись к стеклянной двери. Руки в карманах, капюшон спущен глубоко на лицо. Взгляд уперся в пол. Мирослав выглядит напряженным, челюсть поджата, плечи немного вздернуты, будто он готов к бою.
— Привет, — выдыхаю, приближаясь к нему и касаясь шнурков толстовки.
Он поднимает голову, смотрит на меня, но в его взгляде нет ни привычного тепла, ни иронии. Только ожидание и немного упрямства.
— Привет."
"Мы снова молчим. Я не хочу оправдываться за сегодняшнюю ситуацию. Мне не в чем. Сил спорить, что-то доказывать тоже нет. Нам обязательно нужно поговорить, но не сегодня. К вечеру я оказалась разбита собственными мыслями и страхами.
— Что тебя связывает с Арифулиным? — напряженно спрашивает Мир.
— Ничего, — честно отвечаю ему, стараясь смотреть в глаза.
— Нас связывает только работа.
Волчонок кивает, показывая, что услышал. На его хмуром лице отражается весь мыслительный процесс, происходящий сейчас в его голове.
— У тебя есть проблемы, о которых я не знаю? — задает он следующий вопрос. Тянется к моему лицу и напряженными пальцами касается щеки.
На мгновение в его глазах появляется тепло. Я ловлю его, немного согреваясь, и сама веду головой так, чтобы продлить это прикосновение.
— Нет. Точнее не совсем. Мир, я пока не знаю, — пытаюсь подобрать слова.
Выходит немного сумбурно. — Я… мне нужно немного побыть одной, — стараюсь, чтобы голос звучал спокойно, но сама ощущаю, как внутри все сжимается, а перед глазами снова тот образ, где я сижу на коленях у Волчонка, и мне хорошо, мне спокойно и счастливо. — Мы поговорим завтра вечером. Хорошо? — прошу его.
Он не отвечает сразу, только медленно кивает, но я вижу, как напрягается его подбородок. Он не скажет ни слова, я знаю. Не будет настаивать.
