Налив стакан воды, выпила залпом. Не хорошее чувство катило вслед за приходом брата.
— Говори! — сажусь на стул.
— За тобой должок, мелкая… пора отдавать, — колючий взгляд цепляет за нутро.
— Какой должок? — скрестила руки и ноги в знак защиты.
— Забыла, как всех моих подружек изводила? — поднял бровь.
Рите 14 лет.
Брат привел брюнетку. Сосутся на диване, в гостиной. Стонут, как раненые. Мурашки по телу. Хочу это прекратить. Бегу на кухню, хватаю лимонад со льдом и выливаю все на парочку. Визг. Мат. Мчусь в свою комнату, чтобы закрыться.
Рите 16 лет.
Подожгла волосы этой рыжей. Она спит, брат в душе. Неделю боялась выйти из своей комнаты.
Рите 17 лет.
Налила кетчупа в туфли всей честной компании.
— Это же шутки были, — перевожу на Матвея туманный взгляд.
— За все нужно платить, Риточка, — недобро ухмыляется.
— Не тяни кота за яйца! Что ты хочешь? — включаю чайник.
— Ты сейчас в залоге, до окончания школы, — выдает какую-то несуразицу.
Плюхаюсь на сидальное место, раскрыв рот.
— Помнишь драку, когда ты меня из ментовки забирала?
— Ну…, - киваю.
— Отмудохал я тогда сынка прокурора…, - сжал кулак, аж с хрустом.
— Мы же все замяли? Или…, - подаюсь вперед, не дыша.
Матвей бледен, прикрыл глаза и втянул воздух.
— Есть еще косяки, да? Был бы человек, а статья найдется, — говорю уже, больше для утверждения.
— Я здесь каким боком? — наливаю чай.
— Сестра за сестру…, - голос его звучит глухо. — Я пощупал его сестру, теперь он требует тебя. Пока ты школьница — есть отсрочка… Но я должен за тобой присматривать, чтобы ни с кем не была.
Глянулась ты этому пижону… сильно понравилась, — сглатывает, дернув кадыком.
— Зашибись! — хохотнула.
— Ритка, меня посадят и надолго… выхода не оставили, понимаешь? — глаза покраснели, запустил руку в волосы.
— Поэтому, ты прикрываешься женщиной? Как это по-мужски!
Матвей выбил у меня из рук чашку, в которую я хотела еще подлить кипяток. Она отлетает в стену, осколки в разные стороны.
— Заткнись! Ты думаешь, мне легко? — рычит.
Толку, сейчас его обвинять? Выхода не было бы у Риты — восемнадцатилетней девочки… Я — не она! Маргариту Гранскую хрен прогнешь! Мне даже жаль этих мальчишек, которые вздумали письками меряться. Отгрызу по локоть!
— Как, говоришь, зовут прокурора? — достаю уже две новые чашки и ставлю на стол.
Дальше происходит фигня, которую я точно не ожидала. Матвей поднимается и рывком прижимает меня к себе, целует в лоб, гладит по голове.
