Бью кулаком в челюсть так, что парень отлетает и врезается головой в шкаф. Замахиваюсь. Кидаю телефон в стену. Раздается оханье.
— Ритка ты нормальная? Ты дисплей разбила!
— Что табло вашему дружку разбила, не так ценно, да? — шиплю.
— Если ты, сучонок, все это не удалишь, я тебе глаза на жопу натяну! Понял? — Воронцов хлопает глазами и молчит.
— Слушай сюда, козлина! Я сделаю так, что тебе больше никто из девок не даст! Будут брезговать, даже рядом находиться. Будешь на кулак мозоли натирать до конца жизни! — вот это я загнула…
Мне хватило одной увиденной фотографии, чтобы понять, на что развел Таньку этот дебил.
Ведь предупреждала…
Шатрова срывается с места и летит в коридор. Едритвою! Еще сделает с собой что-нибудь… Срываюсь за ней. Мечусь, в поисках, по лабиринтам школы. Забегаю в женский туалет. Всхлипы убедили, что Таня здесь.
— Тань! Открой, пожалуйста, — скоблюсь в кабинку.
— Уходи! — срывается на крик подруга. — Мне не надо твоей жалости!
— Я тебе не жалось предлагаю, — говорю тихо.
— Поднимай свою задницу и умойся! Мы уничтожим его… хочешь?
Слышны еще всхлипы. Дверь открывается. Карие, покрасневшие глаза смотрят с удивлением.
— Как мы ему отомстим?
— Я сейчас заберу наши вещи и пойдем ко мне домой…
— А как же уроки? — вытирает глаза, размазывая тушь.
— Скажем, что ты заболела и я веду тебя домой отлежаться, — подмигиваю.
— Ну ладно…
— Жди, у раздевалки! Я мигом!
Захожу в класс, с невозмутимым лицом. Отпрашиваю нас у классухи, которая сейчас ведет урок истории.
Молча скидываю все в сумки. Метнула взгляд на Воронцова. Правильно Стасик, что боишься…
Не тратьте слёз, они всего дороже,
Не слушайте напрасных обещаний:
Они не стоят ни мурашек вашей кожи,
Ни слов, ни чувств, ни смеха, ни рыданий.
Забудьте, девочки, и вас излечит время,
И не терзайте своё сердце плачем,
И не делите его щедро с теми,"
"Для кого чувства ваши ничего не значат.
Не обижайте девочек и знайте,
Что сердце их — хрусталь, ему легко разбиться!
Любите девочек, с сердечком не играйте,
Иначе оно в камень превратится!
27.
Мстя
— Рит, может не надо? Вон, Синицына, в прошлом году… и ничего, пережила…
Я так и застыла, с открытым ртом. Придя в себя, зашипела:
— То есть им можно вытирать о вас ноги, убивать веру в нормальные отношения! Да? А вы, такие, отряхнулись и: 12.30 по московсковскому времени! Все нормально?! Потом всю жизнь быть обиженками…
— Откуда ты знаешь, какого это? — надулась Шатрова.
Знаю — мысленно произнесла.
