От медпункта до банного вагончика рукой подать, но на улице метель, да и рисковать страшно. И потом, хуже бы не наделать, ещё понимаю, бронхит выпарить, но пневмонию? Тем более, они там жару нагонят, а его и без этого лихорадит. Игорь, как нарочно, выпрашивается, вернее, настаивает,
- Ин, мне реально надо помыться, я весь грязный, потный. Невмоготу уже! Тепло оденусь, не волнуйся.
Что мне остаётся, действительно, смыть бы ему всю грязь и хворь вместе с ней. Трогаю лоб, вроде бы температуры нет, и глядит молодцом, что поделать, а, может и правда, клин клином, как говориться? Всё равно, лечить нечем…
- Иди уж, - и Семёнычу наказ, - под Вашу ответственность, одного после бани не отпускайте, пусть немного остынет после парной и бегом, вернёте в целости и сохранности.
- Клянусь! - торжественно рапортует. Игорь начинает одеваться, а он приговаривает, - вот я из тебя всю заразу веником повыбью. Станешь молодцом, как родишься заново...
Баня здесь и впрямь хороша: с парилкой, с помывочной, всё, как полагается.
Я не любитель, но выбирать не приходится. На буднях через день грею ведро воды кипятильником и привожу себя в порядок, научилась экономить, так что хватает, но хотя бы раз в неделю надо как следует отмываться. А мужики ещё и аттракцион обычно устраивают: распаренные прямо голышом в сугроб прыгают и орут там, матерятся от восторга, так что слыхать на весть посёлок. Надеюсь у Стрельцова хватит ума обойтись без сугроба, только недавно в нём отдыхал.
Пока он намывается, места себе не нахожу. Хоть бы не заплохело ему там, хоть бы после пара побыстрей в тепло вернулся.
По новой застелила койку в лазарете, но не пущу его туда. Плевать я хотела на общественное мнение! Пусть думают, что угодно, они и так уже всё подумали, мне не привыкать быть шлёндрой! Главный мой судья и критик больше так не считает, и это важней всего.
Затеяла уборку, мелкую постирушку, чтобы чем-то себя занять, а мысли все о Стрельцове.
Его всего-то ничего нет рядом, а уже скучаю. Как я без него раньше жила, о чём могла ещё думать, о ком? Может, действительно, надо было набраться наглости, зажать его где-нибудь в тёмном углу, и признаться? Но почему он не мог? Ведь я же женщина, инициатива в его руках. Но, если бы знать наперёд, что он не против, призналась бы, наверное...
* * *Как и обещал, Семёныч возвращает Игоря назад часа через полтора, разморённого, расслабленного, уставшего.
