Горения хватало недели на две-три, и даже как-то однажды на полгода! Целых шесть месяцев мучений. Раньше, чем подруги начинали проявлять недовольство, осознавал, что пора завязывать – тупик!
И завязывал… по-своему. Просто прекращал всякую активность. Подруги не понимали, требовали внимания, злились, а потом их осеняло, что я - бесчувственный чурбан, им не подхожу, и меня бросали. Обычно со словами,
- Прости, Игорь, нам надо расстаться… - я – молодец! Они уходили сами, их не надо было гнать, не нужно было говорить неприятные вещи в лицо, не надо было выслушивать обидные упрёки в свой адрес, я не видел их слёз.
Словом, всё решалось миром. Практически все они до сих пор формально числятся в моих друзьях, хотя мне от этого ни жарко, ни холодно. Мне не жаль ни одной.
Глава 20"
"Они все были не те, смешно сказать, мне в них не хватало как раз того, что бесило в королеве! Её нервозной задиристости, непокорности, непохожести на всех остальных. Она, такая не гламурная в своих джинсах, кедах и толстовках, с чёрте-какими стрижками и диким цветом волос, оставалась всегда самой притягательной и желанной.
Она, в отличие от прочих, не пыталась угадать мои желания и угодить.
Мы не виделись давненько, я представлял её прежней. Подумал, гляну ещё раз и либо разочаруюсь, и успокоюсь, либо, всё-таки, у нас срастётся! Даже, если пошлёт меня, об этом никто не узнает. Не будет же Королёва звонить на каждом углу, как меня послала, она хоть и шлёндра, но не болтлива и не глупа.
Дальше – дело техники.
Макс, по обыкновению знал всё: контору, от которой она едет, место буровой и сроки вахты. То, что я всё это у него спросил, друга не удивило,
- Знаешь, Стрелец, мне не шестнадцать, а почти вдвое больше, и я кое-что уже начал понимать в этой жизни, - грустно посмеивается, - я сам в неё влюбился сразу, но она ещё когда-то давным-давно сказала, что ей не всё равно с кем. А, когда выбрала тебя в том эксперименте, чуть не сдох от зависти! Да ты хоть представляешь, что бы я отдал тогда за то, чтобы она меня унюхала?! А ты повёл себя, как козёл! Так морду тебе хотелось начистить, еле сдержался!
- А, мне, думаешь, не хотелось тебе начистить?! – правдоруб хренов.
- За что? – ещё удивляется.
- За то, что ты её целовать полез у фонтана в лагере, что оторвал у меня, когда она моя была! Ещё тогда, моя! – он сначала даже не понимает, о чём я толкую, а потом прозревает!
- Это ты с тех пор?! – киваю молча. Первый раз открылся другу и себе заодно.
