– А как же любимая академия? Как тот первый твой грахновый жених, которого ты променяла на другого? Смотрю, здесь у тебя планка повыше – там были бароны, да вот меня – графа окучивала, теперь уже герцоги, – не унимался Леандор, выплёскивая кипящую злость.
– Ты… ты не знаешь, Леан…
– Права называть меня так ты лишилась, так что не смей! – холодным тоном прервал её мужчина.
А Адель в этот момент увидела его совершенно другим – никогда она не видела в глазах Леана столько злости, презрения. Он никогда не давил её своей аурой, глубинной энергией, от которой хотелось забиться в угол и заскулить.
Боясь хоть чем-нибудь ещё больше разозлить, постаралась успокоить его:
– Хорошо Леандор, ты же не всё знаешь, давай поговорим…
– Как же не всё? Например, то, что ты якобы сгорела со своим мужем? Знаю. В Алазии считаешься погибшей, а нет – жива и устроилась прекрасно. Хотя может это с твоей лёгкой руки погиб твой муженёк?
– Что? – у Аделины перехватило дыхание от услышанного. – Да как ты можешь? Маринеро, он сам… – Аделина увидев, как вспыхнули бешенством глаза Леандора, мгновенно прикусила язычок, поняв, что зря при нём заговорила о муже.
– Леандор. Мы сейчас оба во взвинченном состоянии. Прошу тебя – давай успокоимся и поговорим позже, – Аделина готова была на всё, чтобы Леан её услышал. Мысль о том, что его тени могут почувствовать Софи, вгоняла в панику. – Давай встретимся завтра. В любое время! Я сама приду, куда укажешь. – Адель плавно поднялась, медленно направляясь к выходу, пытаясь этим подчеркнуть желание, чтобы он покинул её сейчас.
– Я всё тебе расскажу! Просто дай нам обоим время успокоиться, осмыслить встречу! Поверь – ситуация совершенно не такая как тебе кажется.
Говоря, Адель продвинулась к двери и уже собиралась взяться за ручку, когда её буквально впечатало в стену.
– Мы поговорим, бабочка. Потом… потом обязательно поговорим! – сузив глаза, Леандор приближался к Аделине."
"Ошеломлённо дёрнулась, пытаясь оторваться от стены, ещё раз, но это не принесло результата, и только потом поняла – тени! Её удерживают тени! Понимание этого плеснуло паникой, от которой она, распахнув глаза, смотрела на приближающегося Леандора.
Её расширившиеся от непонимания глаза, частое дыхание, которое вырывалось через приоткрытые губы, вздымающаяся под тканью грудь, отмели злость в сторону, заменяя увеличивающимся желанием, от которого уже эрегированный член скручивало болью.
