Леандор даже сам не понял, как, каким образом смог отдать приказ теням удержать её и те, что удивительно, мгновенно отозвались. Сейчас она как никогда олицетворяла то прозвище, что он ей дал – бабочка. Пришпиленная к стене, с поднятыми вверх руками, трепыхающаяся и до острой боли желанная.
Не отводя от её тёмно-серых глаз взгляда, медленно приблизился и навис над Делией. Сжал кулаки, потому что чувствовал – пальцы дрожат, выдохнул и, склонившись ниже, втянул у макушки её запах. От того, как она судорожно выдохнула, еле сдержался, чтобы не накинуться на неё.
Чуть отодвинувшись, провёл кончиками пальцев по щеке, обрисовал контур губ, и когда она их приоткрыла, сорвался!
Поцелуй – бешеный, стремительный – такой, что стукнулись зубы. Зафиксировав её лицо ладонями, ворвался языком в рот, обласкивая, мечась и дурея от её ответных движений. Они целовались как умалишённые, урывками глотая воздух, и вновь набрасываясь друг на друга.
Судорожно вжимая в стену её тело своим, осыпал поцелуями шею, старательно сдерживал рвущиеся стоны, прикусывая кожу и мгновенно зализывая, а когда, наконец, с её губ сорвался стон, рванул на себя.
Тени, мгновенно подчиняясь, отпустили Дели. Он резко развернув её, подтолкнул к креслу, сразу надавливая на спину, другой рукой задирая подол.
– Леан, подожди, – попыталась она отстраниться, но он рывком вернул её в прежнее положение, обхватывая и дёргая за ворот, от чего послышался треск ткани.
– Замолчи! – прошипел, не в силах остановиться.
Злость на себя, на свою отчаянную тягу к ней, смешалась с диким желанием. Не хватало сил сдерживаться и наконец, ворот поддался, пуговки застучали по полу, а Леандор не медля захватил в ладонь полушарие груди, сжимая, срывая ещё один её стон.
Толкнул вперёд, чтобы опёрлась на руки, снова надавливая на спину и устраиваясь между её ногами.
Аделина и сама, вспыхнув как щепка, горела в огне иссушающей жажды, тонула в безумном голоде по Леану. Тело как будто ждало только его, мгновенно отзываясь на прикосновения, болезненные ласки.
Не было сил оттолкнуть, она сама стремилась навстречу.
Не сдержала всхлип предвкушения, когда мужская рука рванула вниз в её кружевные панталончики и прошлась в грубой ласке по межножью, раздвигая бархатные губы. Дикая страсть и отрезвляюще едкое:
– Течёшь, бабочка, мокрая как гразловая самка!
Дёрнулась в сторону, но Леандор, не церемонясь, рванул её обратно, при этом вздёргивая бёдра выше.
