Я не скажу тебе о сыне

Его сейчас редко кто навещает, а он весьма любит поговорить. Пойдемте, я провожу вас — его светлость работает в своей небольшой мастерской.

— Работает? — удивилась я. — В мастерской?

Странно было услышать о работающем в мастерской маркизе.

Девушка тихонько рассмеялась:

— Должно быть, вы знаете, что некогда мой дядя был главным магом Линарии. Мне иногда кажется, что он полагает, будто до сих пор занимает эту должность. Он делает какие-то амулеты, которые, по его словам, обладают огромной силой.

Правда, боюсь, эта сила на самом деле — только в его воображении. Но, прошу вас, не судите его строго — он всегда старался заботиться об интересах Линарии и всё еще пытается это делать — пусть и таким странным и одному ему понятным способом.

— Но отчего же такого преданного патриота отправили в отставку? — полюбопытствовала я.

Но на этот вопрос ответить девушка не смогла.

— Не знаю, сударыня. Мне тоже всегда было обидно за дядю.

Думаю, в одной из придворных интриг он встал не на ту сторону, на которую следовало.

Она проводила меня до большого и просторного помещения, которое действительно оказалось мастерской — здесь были расставлены верстаки и разложены самые разнообразные инструменты, назначение большинства из которых было мне неизвестно.

— Если не возражаете, я вас оставлю, — шепнула мадемуазель Дюбуа. — Мне нужно распорядиться насчет обеда.

И прошу вас, не бойтесь — дядя совсем не опасен. Он полностью погружен в свои мысли, и если вы хотите получить ответы на какие-то вопросы, то вы вряд сумеете этого добиться.

Она удалилась, а я, обозначив покашливанием свое присутствие, храбро направилась к сидевшему за столом у окна старику.

— Здравствуйте, ваша светлость!

Его седые волосы были длинны и не очень ухожены, а одет он был не как вельможа, а как ремесленник — рубаха из грубой ткани, фартук и протертые на коленях штаны.

В худых и заметно трясущихся руках он держал какой-то темно-фиолетовый камень, который и шлифовал в этот момент — надо признать, весьма ловко.

В ответ на мое приветствие он поднял голову, и я поразилась силе того взгляда, который он на меня устремил.

— Вы от его величества? — с живостью спросил маркиз, и в темных глазах его заплескалась радость.