- Точно! Когда я была наверху то не смогла уже ничего оценить. Это было жутко! Я чуть не убила Петьку за этот немыслимый поход.
Я смеюсь, вспоминая, как выбивалась из сил, учитывая, что всю мою поклажу несли сопровождающие нас портеры. Смеюсь и неожиданно замечаю взгляд, которым смотрит на меня Тамерлан и мне становится жарко. Щеки краснеют.
- Покраснела.
- Это от смеха. И воспоминаний. И… мне неловко с тобой. Извини.
- Я заметил, что тебе неловко. Просто до этого ты все время бледнела. А сейчас… покраснела.
Вижу, что ему хочется поднять ладонь, поднести ее к моему лицу. Просто потрогать мою кожу. И я… я, наверное, разрешила бы ему это, но…
Он ничего не делает.
И я понимаю, отчего меня больше всего морозит. Мне хочется, чтобы он что-то сделал. Чтобы разрушил лед, который сковывает меня. Разбил его вдребезги. Освободил из этого ледяного плена.
- Зоя, все хорошо? Ты хорошо себя чувствуешь?
- Да, а что?
- Ты опять побледнела.
- Это… из-за подсадки я… немного нервничаю, всегда.
- Не бойся. Я с тобой.
И он снова кладет свою руку на мою и… переплетает пальцы. И я дрожу, потому что мне хорошо. И я чувствую, что лед понемногу подтаивает…
Отель оказывается очень красивым. И в холле висит огромное панно с изображением Килиманджаро. И название, кажется на суахили.
Неожиданно изображение на панно меняется, и я вижу… Я вижу девушку, отдаленно похожую на меня, она стоит спиной, у нее блинные золотые волосы. Это не фото – картина. У девушки за спиной маленький крылышки, она поворачивается, но ее лица я не вижу, оно закрывается крохотным фонариком.
Надпись на панно тоже оживает, буквы прыгают, преображаются и складываются в новое слово.
Светлячок.
Я смотрю на Тамерлана. Он смотрит на панно.
Потом словно отмирает, и говорит, что меня проводят в мой номер, а у него назначена встреча.
- Позже пообедаем вместе? Поедем в сам Сочи или погуляем по Олимпийскому парку? Можно поехать в парк Южных культур, помнишь, там красиво, даже сейчас еще цветы цветут.
- Решим позже. Я немного устала.
- Да, прости, я… я бестактен. Я позвоню.
- Хорошо.
Обычно при расставании близкие люди обнимают друг друга, целуют в щеку, даже если они просто друзья.
Но мы не близкие, и не друзья. Совсем.
Я поднимаюсь в элегантный, шикарный номер. Все красиво, изысканно, но не вычурно. Нет того, что мой Петрос называл колхозный шик. У дизайнера, который работает на Тамерлана определенно есть вкус.
