Я никогда не была в машине с тонированными стеклами, надо полагать, это хорошо продуманная мера безопасности, я, наверное, сейчас нахожусь в машине с пуленепробиваемыми стеклами. Странно, но внутри в дорогом салоне уютно. Я оборачиваюсь к Зейну.
— Ух ты, — театрально шепчу я.
Он смотрит на меня тлеющим взглядом.
— Что?
— Чего ты боишься? — поддразниваю я его.
— Я боюсь того, насколько сильно я хочу твою киску.
Моя улыбка угасает.
Его рука скользит мне под платье, двигаясь по внутренней стороне бедра.
— Разведи ноги, — говорит он.
— Нет, я не хочу прийти в ресторан с огромным мокрым пятном сзади на своем платье, — нетвердо протестую я со смешком.
— Разведи ноги, — жестко повторяет он.
Я прикусываю губу и немного разъединяю ноги. Его пальцы тут же опускаются на мой клитор, он наблюдает за мной.
— Я не хочу кончать здесь, — с придыханием говорю я.
— Очень жаль, — отвечает он.
Он продолжает до тех пор, пока мое тело не начинает дергаться и выгибаться, и я нахожусь уже на грани, когда он вдруг останавливается.
— Ты не собираешься закончить то, что начал? — ляпаю я.
— Мы почти приехали, — небрежно отвечает он, вытаскивая свежий белый платок и вытирая пальцы.
Я смотрю на него ошарашенно, клитор пульсирует как безумный.
— Ты мог бы закончить, поскольку мы еще окончательно не приехали, — шепчу я.
— Знаю, но мне нравится видеть, как ты злишься, — жестко говорит он.
У меня отпадает челюсть.
— Это не может нравится.
— А мне... нравится.
Я отворачиваюсь от него, пытаясь спустить пар, смотрю в темное окно.
Больше я не говорю ни слова, пока мы едем до ресторана, который находится всего через несколько улиц от моей работы.
Перед ресторан «Uncle Ho» навес из бамбука и стоит много бамбуковых растений в больших круглых глиняных горшках. Повторяются те же самые движения мер безопасности, прежде чем мы выходим из машины. Ной выскакивает, открывая мою дверь, Юрий открывает дверь Зейну. Я глубже вжимаюсь в свое прекрасное пальто, ощущаю руку на спине, пока Зейн ведет меня к дверям.
Мы проходим к лифту, где один человек уже ждет нас у открытых дверей. Мы поднимаемся наверх, на самый верхний этаж. Двери лифта открываются, и вау! На крыше — гигантский сад со сводчатым потолком, через которое видно чернильное ночное небо полное звезд.
Сухопарый, седовласый мужчина в безукоризненно кремовом костюме и тонким розовым галстуком приветствует нас. У него смуглое загорелое лицо, но возможно он все-таки европеец.
