Осторожно прикрывал их плащом, чтоб чернила не расплылись под дождем. Грамота, состряпанная капитаном, сделала свое дело — не понадобилось даже пускать в ход золотые талы, заботливо переданные ему от родителей Кривой Амалией. Но и эти две небольшие задержки вызвали немалую досаду.
Каждое промедление грозило тем, что формальное объявление войны застанет его на левийской земле. А это могло если и не запереть его в Левии, то еще больше осложнить переход границы. Приходилось спешить.
Он до последнего надеялся раздобыть по дороге доброго коня, однако левийские селяне, напуганные слухами о подступающей войне, крепко держались за свой скот.
Золотом дорожили в мирное время. На войне же оно теряло в цене. Никто не унесет тебя от лихих людей лучше верного коня и не накормит лучше козы или коровы.
Ардо планировал без передышки идти весь день и пол ночи, чтобы до наступления утра пересечь границу. Но к вечеру понял, что проклятый ливень вместе с дорогой размыл и его планы. Идти по разъезжающейся под ногами грязи оказалось в разы труднее, чем по сухой, утоптанной дороге.
К моменту захода светил он был измотан до предела и отчаянно зол на себя самого.
Так близок к границе — всего лишь полтора-два часа ходьбы, но уставшее тело низко и подло подвело его в самый последний момент! После того, как он три раза подряд подскользнувшись, грохнулся в грязь и на третий раз с превеликим трудом поднялся на ноги, пришлось свернуть в ближайшее село и проситься к хозяевам на ночлег.
Поначалу сердитый спросонья хозяин не хотел пускать грязного, насквозь промокшего путника в свой сухой, чистый сарай, но всем известно: золотые талы способны раздобрить и не такие суровые сердца.
Ардо сразу заплатил полную цену. Еще до захода Верга он собирался уйти, будить хозяев ради оплаты не хотелось.
Удобно устроившись на сене, он опять подумал о том же, о чем немало размышлял в течении всего дня: как сильно изменилась его невеста. Прежде она только и знала, что попрекать жениха за гордыню и своеволие — так она воспринимала любое его, даже мысленное непослушание старшим в иерархии Храма.
И уж никогда в здравом уме она не стала бы просить грамоту у капитана, чтобы помочь ему, Ардо, тайком, навсегда покинуть Левию.
Парень широко зевнул и вспомнил рыжие локоны, упрямо выбивавшиеся из заплетенных кос, к медному шелку которых дико, невыносимо хотелось сегодня прикоснуться. Вспомнил мягкий, добрый свет зеленых глаз. Что-то появилось в них новое, но что именно определить никак не получалось.
