Какой, бес побери, из него опекун-благодетель?! Сам по краю пропасти ходит! Не хватало еще на себя чужого ребенка взвалить! Не могут же родители свое, пусть даже приемное, дитя вот так запросто кинуть? Дурачат его, наверняка! Стоит ему отойти, как они поймут, что Ринка одна осталась, и вернутся. Ардо прислушался. Где-то вдалеке встрепенулась в небо кем-то спугнутая стая мелких птиц. Неужели и правда ушли с концами?
— Ззачем ты мменя спас? Ллучше бы ккончил мменя ттот душегубец, ччем такое… Никкому я не нужна…
Парень, наконец, решился.
Подхватил шкуру шуйца, передал ее девчонке. Она взяла безучастно, закуталась. Обратился к ней — хотел строго, но вышло резко и жестко:
— Сегодня же мы должны пересечь границу. Идти буду быстро. Отстанешь — ждать не собираюсь."
"Она лишь покорно кивнула. Ничего не спросила, чем приятно удивила. Возиться с ней после случившегося не было не времени, ни желания. Ардо стащил с себя остатки чужой одежды, спрятал в просторное дупло вместе с кинжалом. А вот тесак решил оставить себе.
Облачился в свои вещи, взятые из ситы. Откромсал меховые куски от шкуры и повязал девчонке на ноги — на время сойдет! Затем окольными путями они вышли к дороге и направились в сторону границы.
Девчонка шла быстро, легко. Не жаловалась, не отставала. И не скажешь по ней, что уставшая, голодная, нормально не спавшая, потерявшая все и всех. По дороге набрели на еще одну деревню. Нормальной, подходящей по размеру одежды для Ринки во всей деревне не нашлось. Пришлось купить у хозяйки бесформенные тряпки, принадлежавшие ранее хозяйским служанкам.
Балахонистая рубаха, длинная до пят юбка придавала девчонке бедный, потрепанный вид и как нельзя кстати подходила ее некрасивому лицу. Будь она чуть краше, чуть взрослее, она бы гляделась лакомой добычей в хищных мужских глазах. Но на такую невзрачную замарашку вряд ли кто позарится. Приобрели ей и обувку, еды им обоим, и они впервые за день нормально поели. Уминая слегка подгоревший мясной пирог, Ардо еще раз продумал варианты перехода.
Для обычных двух ходоков — таких, как они, выход виделся только один.
Вся граница Левии защищалась магическим заслоном — едва светящейся, прозрачной стеной. Если бы какой-нибудь рассеянный фриец, собирающий ягоды, вдруг сильно увлекся и возжелал нарвать в свою корзину левийской краснички, то, войдя в магический заслон, вышел бы не в Левию, а во Фрию, ровнехонько в двух метрах от того места, где он пытался пересечь рубеж двух стран.
