Вот и закрадываются в голову картинки возможной совместной жизни. И далеко не всё мне в них нравится. Я действительно слишком хорошо понимаю, что он собой представляет, а моя любовь к этому человеку уже далеко не так слепа, как в детстве.
Комкаю записку и сжигаю одним простым заклинанием. Ничего такого в ней нет, но лучше иметь привычку уничтожать любые улики, даже безопасные, чем случайно забыть то, что действительно может нас раскрыть и подвергнуть опасности.
Дверь открывается, когда я уже полностью готова к выходу и рассматриваю местные пейзажи через закрытые ставни.
Севастьен переступает порог, весь такой серьёзный, и первым делом окидывает меня внимательным взглядом. Тёмно-зелёное платье с такой же карильей хоть и богатое, выглядит не очень броско, внимания привлекать не хочется. Я бы и чёрное надела, но мне по статусу не положено.
— Доброе утро, — произносит мужчина, уверенно сокращая между нами дистанцию и заключая в объятия.
— Доброе, — ошарашенно отвечаю я, пытаясь справиться с внезапным волнением.
— Как спалось? — вот не надо со мной таким бархатным соблазняющим голосом говорить.
— Хорошо. А почему ты меня раньше не разбудил? — пытаюсь отстраниться, да кто бы мне позволил.
— А зачем? Ты бы ничем помочь не могла, а так хоть выспалась. Выспалась ведь? — он заглядывает мне в глаза, и почему-то возникает отчётливое ощущение, что если бы не тряпка на моём лице, сейчас меня бы целовали эти чуткие губы, забирая волю, заставляя желать большего. Снова.
— Угу. Спасибо. Как там эта деревянная душегубка? Можно ехать?
— Да.
Пойдём. Если поспешим сегодня уже доберёмся до портала и переправимся в столицу, — отпускает он наконец, позволяя перевести дух и подхватывает наши сумки.
— Хорошо бы, — вздыхаю, следуя за ним к выходу.
Вчера вечером в потемках постоялый двор особо рассмотреть не получилось. Да и нечего тут сильно рассматривать, как оказалось. Довольно чисто, не особо многолюдно. Внимания на нас столько, как в приграничном Каймэке никто не обращает. Разве что хозяин. Вот он какой-то странный.
Большой грузный мужчина с седой бородой посредственной густоты, мясистым носом и хитрыми глазами, вызывает у меня не самые приятные чувства. Пока Севастьен расплачивается и отдаёт ключи от нашей комнаты, я то и дело ловлю на себе брошенные украдкой цепкие маслянистые взгляды этого хряка."
"— Ещё раз посмотрите на мою жену, хали Жорах, и превратитесь в евнуха со вторым ртом на глотке, — тихим и даже каким-то благожелательным голосом сообщает мой “муж”.
