Надо было с тобой поговорить. Но меня застало врасплох то, как я начал на тебя реагировать. Я чувствовал себя… извращенцем. Это меня не оправдывает, конечно…
— А сейчас ты тоже так думаешь? — осторожно интересуюсь я, обмирая внутри.
— Нет. Ты, конечно, была моей подопечной, но всё же не сестрой и не дочерью, и, когда выросла, став настоящей красавицей, вожделение к тебе… было закономерным.
Я даже не представляла, как нужно мне было это услышать. Просто знать, что он больше не считает свои чувства ко мне запретными и неправильными.
— Я бы не осмелилась тогда тебе признаться. Ждала бы дальше, надеясь, что ты со временем разглядишь во мне девушку. Но, когда Корина упомянула леди Эмину и то, что ты за ней ухаживаешь, у меня сорвало крышу. Я испугалась потерять тебя насовсем… И сейчас… Я не отказываю тебе… Я просто хочу привыкнуть, осознать, что всё это пооисходит на самом деле. Разобраться. В себе, в тебе, принять это решение взвешенно. Понимаешь?
Он сжимает меня в объятиях, а я тянусь к его губам, желая стереть горькие воспоминания.
Целую его уже сама, обнимая за шею, приникаю всем телом. И Севастьен подхватывает мою игру, его рот набрасывается на мой, сминая припухшие губы, покоряя и властвуя. Тяну его на себя и со стоном выгибаюсь, когда мужское тело накрывает моё, прижимая к кровати.
— Хочу тебя, Тьен.
— Всё будет, девочка моя любимая, — он опять целует мою шею, играя языком, лаская чувствительную кожу, опускается с неспешной лаской к груди, ловя губами ягодку соска.
Играет с ним, посасывая и кусая, срывая с моих губ прерывистые стоны. Потом уделяет такое же пристальное внимание второй груди, пока обе не наливаются пульсирующим желанием. А потом выцеловывает пламенную дорожку на моём животе. — Всё будет, Скар. Но не сегодня.
— Что? — вскидываюсь я, а этот гад смеётся.
— Ты не готова, Скар.
— Ты издеваешься? Как это я не готова? Даже будучи девственницей, я понимаю, что самым настоящим образом готова."
"На этот раз голову вскидывает он и на мужских губах по мере осознавания моих слов расползается донельзя довольная улыбка.
— Не смейся, — рычу я, злясь на себя. Хотя всё равно ведь узнал бы.
— Я разве смеюсь? Я просто счастлив, что ты будешь только моей.
— Дикарь первобытный. А вдруг я твоя не буду?
— Будешь-будешь. И да, ты делаешь меня первобытным ревнивым дикарём. Никому не отдам, — с рычанием набрасывается на моё тело этот безумец.
Этой ночью я девственность так и не потеряла.
