Особенно короля заинтересовал момент с подслушанным нами разговором двух принцев на балконе, о котором Севастьен, связанный клятвой, что будет сообщать всё, что нам удаётся узнать при выполнении задания, естественно умолчать не смог, как и о способе получения нами данной информации. Король в результате даже попросил показать, как я воздействую на чужую магию.
— Это потрясающе, — восхищённо заявляет его величество, когда я поднимаю с его стола папку с документами, на которую наложены охранные заклинания, препятствующие интересу посторонних.
И меня не крючит от боли и сигнальные чары не срабатывают. — И что, даже открыть сможете?
Не нравится мне его интерес. Не нравится. Он не несёт угрозы в физическом плане, скорее… Чувствую себя, словно кобыла на торгах. Но у меня уже есть «хозяин». Я служу Сэйнарам. И искренне преданна своей родине.
— Чтобы открыть, надо больше, чем вплести свою магию в магию заклинаний. Надо их изменять, — отвечаю обтекаемо, не углубляясь в детали и принимаю решение переводить стрелки.
— Ваше величество, вы говорили рассказывать вам обо всех подозрительных моментах, даже если им не нашлось подтверждения. Так вот, я обратила внимание на перстень вашей жены, который она носит на большом пальце правой руки. Это явный артефакт, структура заклинания в целом мне не знакома, в деталях похожа на совокупность нескольких щитов, но меня заинтересовал почерк. Он очень похож на тот, с которым работает нужный нам артефактор. Не идентичен, но похож. Можно ли как-то узнать, кто его делал? Возможно его создатель знаком с нашим умельцем, учился, или учил.
Уловка срабатывает. Король удивлённо вскидывает брови, задумчиво хмурится, пытаясь вспомнить данную вещицу, а я незаметно перевожу дыхание. От всех этих разговоров и жары пить хочется нещадно и мой взгляд поневоле цепляется за пузатый графин с водой, стоящий на столике у окна.
— Кажется, я припоминаю этот перстень, но не могу вспомнить, откуда он у Зальфии взялся. Но обязательно узнаю. — Ардораш откидывается на спинку своего кресла, задумчиво поглаживая седую бороду.
— Что-то ещё?
— Пожалуй, это всё, ваше величество, — пожимаю я плечами."
"— Хорошо, мне есть над чем подумать. Можете попить, Скарлетт. Не хватало мне ещё мучить такую ценную… ценного оперативника жаждой. И лицо тоже можете открыть, вряд ли вам приятно носить постоянно карилью, у вас ведь нет такого обычая.
Бросаю вопросительный взгляд на Севастьена, тот, скрипнув зубами, кивает. Вот странное ощущение.
