"
"— Скар, с тобой всё в порядке? — обеспокоенно спрашивает Севастьен, стоит двери закрыться за нашими спинами. Сколько раз уже я слышала этот вопрос за последние сутки? — Ты выглядишь нездоровой.
— Нет, — улыбаюсь помертвевшими губами и разворачиваюсь к нему. Хочу видеть. И запомнить, возможно. — Но это уже неважно. Всё неважно. Я ухожу, Севастьен.
— Что? Как это понимать, уходишь? — герцог в один шаг преодолевает расстояние между нами и хватает меня за плечи. — Ты всё ещё несовершеннолетняя, а я твой опекун.
Смеюсь горько, отталкивая его.
— О-пе-кун. Ненавижу это слово. Ты снова прячешься за ним.
— Что ты несёшь, Скарлетт? — поджимает губы тот, кого я готова была любить всю свою жизнь.
— Скажи, ты правда её любишь? Потому что, знаешь ли, я не верю. Когда любят, не говорят о человеке, как о породистой кобыле, которая сочетает в себе все нужные качества…
— Не смей!!! Что ты себе позволяешь?!! — рычит он, наступая на меня.
Но я уже не могу остановиться. Мне так больно, что хочется этой болью поделиться с ним, чтобы не сдохнуть.
— Когда любят, дорогой мой лорд, не смотрят на других… — бью его жестокими словами, потеряв остатки здравомыслия.
— Прекрати немедленно!!! — на моих плечах смыкается стальной захват мужских пальцев. Севастьен в ярости шипит мне в лицо. — Что ты знаешь о любви, Зайчишка, если смеешь так со мной говорить?
Из груди вырывается истерический хохот, и слёзы брызжут из моих глаз, прорывая хлипкую плотину.
— Что я знаю? Я знаю, как это почти обожествлять человека, каждую минуту проведённую с ним считая бесценной.
Я знаю значение каждого жеста, каждой улыбки и гримасы на любимом лице. Я знаю, как это, когда каждый день видишь любимого и боишься признаться, откладывая это вновь и вновь, лишь бы продлить простое счастье быть рядом с ним. Я столько всего знаю, Севастьен. Кроме одного: почему человек, которого я люблю больше жизни, меня не любит.
В голубых глазах читается недоверие и боль. Рада ли я? Мне уже всё равно.
— Скарлетт, ты… ты…
Он пытается найти слова, но я перебиваю его, продолжая говорить. Всё что копилось во мне все эти годы, клокочет в груди обжигающей смесью, выплёскиваясь в горечи слов и остановить их я уже не смогу. Да и не хочу.
— Я люблю тебя, Севастьен. Всегда любила. Ждала, что ты поймёшь это, верила, что тоже тебе нужна, надеялась стать для тебя чем-то большим, чем маленькая подопечная, что ты дождёшься меня. Возможно глупо, возможно наивно.
