Я (не) ведьма

И ты станешь королевой. Разве ты не этого хочешь?

— А чего вы хотите от меня? — спросила я настороженно.

— Хочу, чтобы ты разрушила чары, — сказала Варла. — Моего сына заколдовали, и когда я спросила у Флёр-де- Фарин, кто разрушит чары, она назвала твое имя.

— Спросили у Флёр-де-Фарин? У феи источника? — я невольно сделала шаг за старухой, потом еще шаг, и вот уже мы шли по тропинке, раздвигая низко висевшие еловые лапы. — Значит вы видели ее? Видели фею?

— Так же, как теперь вижу тебя, — заверила меня Варла.

— А феи никогда не ошибаются. И никогда не лгут. Поэтому я отправила за тобой своих людей. И не поскупилась на подарки. Чтобы твой папаша точно отдал тебя. Но ты ведь ехала и по своей воле? Прости, — она захихикала, — но то письмо было написано мною. Проникновенно получилось?

— Не получилось, — ответила я ледяным тоном. — От этого письма на десять миль веяло фальшивкой.

— Тогда ты умнее, чем кажешься! — громогласно захохотала королева Баллиштейна, а поймав мой удивленный взгляд, пояснила: — Не удивляйся.

Я живу здесь, в лесу, уже больше года — поневоле одичаешь. Но когда я приехала сюда, то была самой завидной невестой королевства. И самой богатой.

— Рубины — ваше приданое? — спросила я. — Ваши рыцари швырялись ими направо и налево.

— Нет, рубины — это богатство Баллиштейна, — сказала старуха и загадочно добавила: — Скоро увидишь.

Мы прошли еще сколько-то и оказались на поляне, заросшей папоротником. Огромные папоротниковые лапы уже пожелтели, и посреди них, как посреди рыжих волн, стояла низкая лачуга — с одним окном, затянутым пузырем, и покосившейся дверью.

— Вот здесь живет Варла Сомарец, урожденная Вильет, — сказала старуха с сарказмом. — И всему виной Манила.

— Леди Манила? — я не сдержала удивления.

— Конечно, — старуха посмотрела на меня почти весело. — Эта ведьма — самая страшная ведьма за последние пятьсот лет! И только ты сможешь с ней справиться.

— Ты бредишь, — я даже остановилась. — Разве не ее брат — главный колдун?

— Нобар? — фыркнула старуха.

— Да он — мальчонка по сравнению с Манилой. Можешь мне поверить, эта тварь вертит мужчинами, как куклами, и Нобар — ее первая марионетка. И мой сын тоже стал ее марионеткой.

— Что?..

— Она соблазнила моего сына, — повторила Варла, не сводя с меня глаз. — Соблазнила, совратила с истинного пути, заставила обезуметь, выгнать собственную мать из дома. Я бежала, чтобы спастись. Но он мой сын, и прежде всего я хочу спасти его. Ты поможешь мне.