Я (не) ведьма

— Тогда я сама избавлюсь от нее!

Все произошло быстрее, чем можно было досчитать до трех. Чед зарычал, а Рэндел одним движением руки обезоружил Варлу, отобрав у нее кинжал.

— Как ты смеешь! — взвизгнула моя свекровь, потирая ушибленное запястье.

— Еще не договорил, — сказал Рэндел, швыряя кинжал в дальний угол. — Я убью любого, кто посмеет причинить зло миледи Кирии. И с этого дня буду находиться при ней неотлучно.

Чед поддержал его одобрительным рыканьем. Варла горестно покачала головой и сказала мне:

— Ты глупа, — а потом добавила, обращаясь к сыну и Рэнделу: — А вы — ослеплены.

Глава 22.

Древние легенды

Дубрава встретила меня спокойствием и тишиной. Даже ветер, завывавший в лесу и ломавший ветки сосен, здесь утих. Душу охватили умиротворение и тепло, как дома, перед очагом в зимний вечер.

Я приподняла капюшон, оглядываясь и стараясь, чтобы солнце не коснулось моей кожи. Вокруг не было ни души, но солнце стояло в зените, не отбрасывая тени. Вспомнилась любимая поговорка Донована, который свято соблюдал час полуденного отдыха: «Когда солнце перед тобой, сзади могут незаметно подкрасться демоны».

«Каких демонов мне бояться после встречи с Манилой?» — сказала я себе, подавив трусливое дрожание где-то в области желудка. Я завертелась во все стороны в поисках таинственной незнакомки, обещавшей мне помощь, когда придет беда.

— Выходи! Я пришла! — крикнула я, сжимая кулаки.

А что, если это — очередная ложь или ловушка? Но другого выхода не было, и я снова и снова кричала на все четыре стороны: «Выходи! Выходи! Выходи!».

Чед и Рэндел остались ждать по ту сторону ручья, который весело звенел даже вопреки зимним холодам, а я вышла к круглому озеру, чтобы вызвать фею Флёр-де-Фарин, над существованием которой смеялась всего полгода назад.

— Выходи! — крикнула я снова, и мой голос подхватило лесное эхо.

Горячая рука обожгла мне плечо даже сквозь одежду, и я невольно вскрикнула оглядываясь. Рядом стояла стройная фигура в плаще с широким капюшоном, скрывавшим лицо.

— Не надо кричать, — сказал знакомый голос. — Я услышала бы тебя и без всего этого шума. А если ты немного помолчишь, то услышишь, как волны в озере напевают: «Трое и одна, трое и одна — доверься и будешь спасена!». Занятная песенка, правда?

Я помолчала, но никакой песенки не услышала.

— Может, покажешься? — попросила я нарочито резко, скрывая смущение. Было что-то в этой женщине, что заставляло чувствовать себя несмышленым ребенком, заблудившимся в трех соснах.